Он покачал головой.

— Недостаточно просто доказать, что Морган невиновен. Предатель в наших рядах. Он должен быть найден. Кто-то должен нести ответственность за то, что случилось с ЛаФортиером и не только ради членов Совета. Наши враги должны знать, что понесут ответственность за такие действия..

Я кивнул.

— То есть не только доказать невиновность Моргана, но и найти парня, который это сделал. Может быть, я сумею найти, откуда играет музыка и станцевать, пока буду рядом.

— Чувствую необходимость отметить, что это ты пришел ко мне, Дрезден. — Он снова одарил меня хрупкой улыбкой. — Ситуация должна решаться аккуратно и решительно, если мы хотим избежать хаоса. — Он развел руками. — Если ты не сможешь применять такого рода подход к решению проблемы, этого разговора никогда не было. — Его взгляд стал стальным. — И я буду ждать, что ты будешь благоразумен.

— Ты своего собственного человека вывесил на просушку. Даже зная, что он невиновен.

Его глаза блеснули внезапным холодным огнем, и мне понадобилось приложить усилия, чтобы не вздрогнуть.

— Я буду делать то, что необходимо. Не забывая о том, что ты «помогаешь» мне.

Дверь наверху открылась, и через несколько секунд Пибоди начал шаткий спуск по лестнице, балансируя бухгалтерскими книгами и папками.

— Самюэль, — произнес Мерлин, не сводя с меня глаз. — Будь так добр, обеспечь Стража Дрездена полной копией дела убийства ЛаФортиера.

Пибоди остановился перед Мерлином, заморгав.

— А. Да, конечно, сэр. Сейчас же. — Он взглянул на меня. — Пройдемте сюда, Страж.

— Дрезден, — сказал Мерлин любезным тоном. — Если ты будешь применять некоторые типы приемов, то ты должен быть весьма уверен, что я никогда об этом не узнаю. Мое терпение в отношении тебя очень тонко.

Мерлин обоснованно считался самым одаренным волшебником на планете. Простые слова со скрытой в них угрозой стали почти жуткими.

Почти.

— Уверен, вы продержитесь достаточно, чтобы я помог разобраться вам с этой неразберихой, Мерлин. — Я улыбнулся ему и поднял руку ладонью вверх, растопырив пальцы, как если бы держал в ней апельсин. — Яйца, — сказал я. — Тиски. Пошли, Пибоди.

Пибоди удивленно уставился на меня, когда я прошел мимо него к двери, его рот бесшумно несколько раз открылся и закрылся. Затем из него вырвалось несколько неясных шипящих звуков, и он поспешил за мной.

Я оглянулся на Мерлина, когда подошел к двери.

Я смог ясно увидеть его холодный, ровный взгляд голубых глаз, обжигающих яростью, пока он не стал расслабленным и спокойным. Пальцы его правой руки ненадолго дернулись в спазме насилия, не стыковавшимся со спокойствием его тела. В этот мгновение я изумился, какая безнадежность заставила его принять мою помощь. Я изумился, как умно было подгонять его к этому.

И мне оставалось только спрашивать себя, являлись ли внешнее спокойствие и сдержанность просто мастерским контролем над эмоциями — или, под давлением, это превратилось в своего рода спокойное убийственное безумие.

Будь проклят Морган, пришедший к моей двери.

И будь проклят я, за то, что был настолько глуп, что открыл ее.

Пибоди вошел в безукоризненно чистый офис, обставленный книжными полками, на которых с безупречной точностью были расставлены книги, сгруппированные по высоте и цвету. Многие полки были нагружены подшивками предположительно дел и документов, расставленными сходным образом, в слепящем разнообразии красок. Думаю, чтобы создать такую бюрократическую радугу, потребовалось все множество цветов.

Я проследовал за ним внутрь, но он обернулся ко мне со свирепым взглядом.

— Мой офис — бастион порядка, Страж Дрезден. Вам здесь не место.

Я посмотрел на него вниз.

— Если бы я был обидчив, это задело бы мои чувства.

Он одарил меня строгим взглядом поверх очков и сказал так, словно его слова были смертоносным ядом и могли убить меня:

— Вы неопрятный человек.

Я положил руку на сердце, ухмыльнувшись ему.

— Ох.

Кончики его ушей покраснели. Он неуклюже развернулся и пошел в офис.

Пибоди открыл ящик и начал выдергивать оттуда подшивки с большей силой, чем того требовала необходимость.

— Я прочитал твою книгу, между прочим, — сказал я.

Он взглянул на меня и затем отступил. С громким звуком он раскрыл подшивку.

— Про Эрлкинга? — сказал я. — Коллекция поэм и эссе?

Он открепил от подшивки папку, его спина окостенела.

— Страж из Бремена сказал, что ты напортачил с немецким в названии, — продолжил я. — Должно быть, это немного сбивает с толку, а? Я имею ввиду то, что она была опубликована около ста лет назад.