6

На следующий день королева вновь сидела в любимой гостиной с цветными витражами и, обжигаясь, прихлебывала горячий чай с мятой. Ей не терпелось услышать впечатление наставницы от вчерашней встречи. А Ваэлья, конечно же, разговор оттягивала, расхаживала по комнате, болтая обо всяких пустяках вроде ночного снега, неуклюжести конюха и новых способах ухода за волосами. Когда Элея уже готова была сорваться от нетерпения, ведунья, наконец, опустилась в кресло напротив и, с наслаждением сделав глоток из своей кружки, произнесла:

– Девочка моя, чую, ты сейчас лопнешь, - широко усмехнувшись, она дала понять королеве, что видит ее насквозь. Элея покраснела, опустила глаза в чашку с чаем и сделала вид, будто не понимает о чем идет речь. Однако обманывать Ваэлью она так и не научилась. Поэтому ведунья лишь многозначительно хмыкнула: - Ну-ну. Еще скажи, что тебе совсем безразлично мое мнение.

Элея лишь вздохнула, и наставница сжалилась.

– Он чудесный, - промолвила Ваэлья, враз отбросив маску насмешницы.
– Я понимаю, почему все ваши дворцовые прелестницы не упускали возможности пофлиртовать с ним. Будь я помоложе, охмурила бы этого Патрика в первый же день. Не смотри на меня так, дорогая. По-твоему, я не влюблялась никогда? Хо-хо! Было и у меня время, когда я неслась по жизни, бросив поводья... М-да... Но твоего шута мне суждено только учить. Он еще совсем мальчик... К сожалению, я знаю слишком мало, чтобы наполнить доверху этот сосуд... Но что смогу - сделаю для него. Меня, правда, гложут сильные сомнения, пойдет ли это господину Патрику на пользу и улучшит ли его жизнь... Есть у меня кой-какие нехорошие подозрения. Впрочем, поток уже проломил лед, и его не остановишь. Смешной любимчик короля, в котором все привыкли видеть дурака, очень скоро поймет, что прежний костюм с бубенцами становится ему мал... Что он вовсе не тот, кем считал себя.

– Но кто же он?
– воскликнула Элея.

Ваэлья усмехнулась:

– Пока - просто ощетиненный, замкнутый на себе мальчишка, убежденный в своей исключительной непохожести на других людей и именно за это якобы битый, - она покачала головой.
– Недолюбленный глупыш... На самом деле... полагаю, он - кровь от крови древних магов. Помнишь, я говорила тебе про цвет его волос? Сейчас мало кто владеет знанием о том, что они означают... И ты держи это при себе. Пусть все считают его шутом и дальше.

Элея кивнула.

И все равно у нее в голове не укладывалось до конца - как это? Был просто шут, дерзкий и такой обаятельный насмешник. А теперь, оказывается, он - видящий?.. Пусть даже совсем неопытный, почти беспомощный, но, боги, какое это имеет значение?! Если уж Ваэлья обещала взяться за него - она возьмется. И мало господину Патрику не покажется... И будет дорогой шут до потери сознания осваивать то, чему его по какой-то причине не научили в детстве. И никакие отговорки не позволят ему отвертеться от уроков. Элея вспомнила, как наставница учила ее саму. Конечно, то были совсем другие знания, не имеющие ничего общего с Даром, но королева догадывалась - методы воспитания у Ваэльи остались прежними.

– Матушка... скажи, а какое такое проклятье навесили на Патрика? Я никогда не подумала бы, что его хвори вызваны именно этой причиной...

– Вот ты и скажи-ка мне теперь правду - часто ли ему случалось болеть?

– Нет... не очень часто. Но всегда так сильно. И эти его простуды какие-то уж очень странные. Я говорила с Арханом, нашим лекарем... после того, как однажды нашла Пата без сознания на полу... Этот мудрый старик, сказал мне, что у нашего шута душа не прикрыта. Я не знаю, о чем именно он говорил, но чувствую... сердцем. Он сказал, что Пат и дальше будет так болеть, с каждым разом все хуже... если не научится защищаться, - Элея вздохнула.
– Или, по крайней мере, не заставит себя вовремя и в нужном количестве принимать лекарства... Но ты же видела этого беспечного шута - о какой ответственности тут может идти речь?

Ваэлья тихонько рассмеялась:

– Да уж... Женской руки плуту явно не хватает. Ну да ничего. Он вовремя к нам попал. О, Элея, девочка моя, если бы ты знала, как я ждала этого Патрика!

– Ждала?

– Да... ждала. Конечно, я не знала, что это будет именно он. Но в тот миг, когда ты впервые произнесла его имя, я получила сразу несколько сильнейших знаков. Впрочем, я не ответила на твой вопрос. Честно говоря, милая, проклятие это не очень-то хорошее. Люди, владеющие даром, называют его 'пиявкой'. Оно постепенно вытягивает из человека все соки. Но я уже сказала - твой шут попал ко мне вовремя. Придется повозиться, конечно. За пару дней эту пакость не снимешь. Ну да время у нас есть. Я теперь никуда его не отпущу, пока не приду к убеждению, что парень готов.

– Готов к чему?

– К жизни, девочка моя. К настоящей жизни. Пора ему уже повзрослеть...

7

'Да уж...
– думала Элея по дороге домой, - сейчас-то он еще прилично себя ведет... А видела бы Ваэлья этого чудака в Солнечном Чертоге... Вот уж действительно невзрослеющее дитя. То полуголым по всему дворцу ходит, то прямо на стол усядется, то вдруг расстроится из-за мелочи, как маленький...
– она невольно улыбнулась, вспоминая причуды шута. Любое серьезное событие он умел превратить в комедию. Когда однажды в Золотую прибыли послы из Шерми, кто стоял в конце шеренги гвардейцев? Ну конечно же Пат... С метлой в руке вместо алебарды и кухонным котелком на голове. Его гримасы и ужимки были восхитительной пародией на серьезность воспитанников Дени... Капитан на него сердился, но не от того, что его задела этой беззлобная пантомима, а потому как сам едва удержался, чтобы не рассмеяться, когда нужно было изображать почтение. Шут мог принести раскрашенного в зеленый горох поросенка на званый ужин для лордов и гоняться за ним по всему тронному залу. Или разрисовать свое собственное лицо и с крышкой от сковороды в роли бубна скакать по дворцу, изображая шамана из Диких Княжеств...

Элея с грустью поняла, что может статься, больше никогда этого увидит - и Патрик уже не тот, каким был раньше, вон до чего серьезный стал... и Брингалин - не Солнечный Чертог...

Солнечный Чертог... Отец был прав тогда, годы назад, когда говорил, что Элея полюбит новый дом. Так оно и вышло. И теперь она часто тосковала по прежней жизни, по той жизни, которую узнала с Руальдом. Поначалу она удивлялась излишней роскоши и размаху запросов в Золотой, даже осуждала обитателей Чертога за неуемную любовь к этой помпезности и, сравнивая с отчим домом, находила Брингалин много лучше. Однако, вернувшись на Острова, Элея с удивлением поняла, что успела привыкнуть к новому образу жизни и разница меж двумя дворами, меж двумя столицами уже не казалась ей такой существенной. Она поняла, что ей как будто даже не хватает этого кипения жизни... И не хватает Руальда...