– Там...
– Королева, опешив от его натиска, указала рукой в сторону того самого большого комода. Не давая ей времени опомниться, Шут подтащил к нему Элею.

– Доставайте! Доставайте все, берите, что можно унести!

Она медленно открыла один из ящиков.

– Быстрее!
– Шут кожей чувствовал, как утекают последние минуты. Подхватил ящик и вывалил все его содержимое на цветной ковер, метнулся к гардеробной комнате, чтобы найти, из чего сделать мешок. 'Одна из рубашек подойдет', - он схватил первую попавшуюся, завязал рукавами горловину и бросил самодельный куль Элее.
– Складывайте туда! Возьмите все, что вам дорого, навряд ли вы захотите сюда вернутся.

Королева, вероятно, приняв для себя какое-то важное решение, больше не медлила - ей, наконец, передалась тревога Шута. Элея стремительно вытряхивала остальные ящики, доставая из них то, что по ее мнению стоило унести с собой.

– Полагаю, все мои наряды достанутся ей, - в голосе королевы не было обиды, она просто подводила итоги сборов.

– Ага, - поддакнул Шут.
– И корона тоже. А нам бы с вами головы сохранить. Готовы?

– Право, не знаю... Нам ведь еще понадобятся лошади.

– Лошади будут. Должны быть, - Шут вернулся к гардеробу, который был так велик, что в пору заблудиться, и, кое-как сориентировавшись его в недрах, отыскал два плаща попроще. Бросил взгляд на туфельки Элеи - нет, они не годились для конной скачки.

– Где ваши сапоги для верховых прогулок?
– впрочем, откуда королеве знать, ей все слуги подают. Шут сам отыскал то, что нужно, а потом критически посмотрел на свои ноги - в теплое время остроносая кожаная обувка на мягкой подошве с успехом заменяла ему обычные сапоги. Теперь, однако, от нее было мало проку...
– Это тоже не очень годится... но других у меня нет.

Наконец все было собрано. Шут запер обе двери в опочивальню и навалился плечом на комод. В этот раз сдвинуть его оказалось значительно проще, ибо ящики оставались на полу.

– Тайный ход? Я не знала о нем, - Элея осторожно заглянула в темный проем.

– Я тоже. До недавнего времени, - Шут подхватил куль с вещами и, пригнувшись, шагнул в темноту.
– Возьмите свечи, там темно. И... проститесь с этой комнатой, Ваше Величество. Нам пора.

Шут пропустил Элею с канделябром вперед, а сам, ухватившись за край комода, попытался изнутри придвинуть его обратно к стене, чтобы потайная дверь вновь оказалась скрыта. Шипя от напряжения, он тянул изо всех сил, пока деревянная махина не приблизилась к дверце настолько, что со стороны зазор между стеной и комодом не должен был бросаться в глаза. Добившись этого, Шут закрыл дверцу и запер ее изнутри. Сердце бешено стучало в висках, руки дрожали, но зато у него впервые за последние несколько часов появилась уверенность, что он отыграл достаточно времени. Теперь они, скорее всего, успеют покинуть город до того, как Руальд хватится и объявит погоню. Шут весьма смутно представлял их дальнейший путь, но наверняка знал - королеву нужно скорейшим образом доставить к родным Белым Островам, где она окажется в безопасности.

– Патрик, ты был здесь раньше?
– ее напряженный голос глухим эхом отразился от каменных плит тоннеля.

– Один раз, - короткая передышка закончилась. Шут отлепился от стены, взял у Элеи подсвечник и забросил на плечо мешок с добром. Освещая дорогу, он двинулся вперед.

– А что если это ловушка?

– Не думаю.

Больше вопросов не было, до самого выхода они шли молча. Шут понимал, что королеве страшно, но не знал, как утешить ее и ободрить. Любые слова казались пустыми и лишенными смысла. Когда-то она въехала в город на белом коне под восторженные крики толпы, а сегодня покидает его в темноте подземелья и единственный ее спутник - шут.

Когда до выхода оставалось лишь несколько шагов, он тихо охнул и аж присел, как от внезапного удара под дых - это стремительно и всепоглощающе накатило вдруг чувство опасности. Оно было так сильно, что на какое-то время Шут перестал дышать и слышал только дерганые удары своего сердца. Пришлось сесть на пол, обхватить голову руками и немного подождать, прежде, чем тело снова стало ему подвластно. Шут медленно распрямился и уставился на дверь, поблескивающую в темноте отсветами огня на железных петлях. Он не понимал, что произошло. Но идти дальше было нельзя. Никак.

И обратно нельзя тоже.

Элея смотрела на него с тревогой, пламя свечей делало ее лицо гротескной маской страха. Шут поднял руку и осторожно приложил палец ко рту. 'Тихо' - прошептал он одними губами. И скользнул к двери.

Ни звука.

Но если там засада, то они и не должны услышать ничего. Скорее всего, их ждут не в самой усыпальнице, а снаружи. Боятся нарушить покой того, чей прах оберегают эти стены, и навлечь на себя какое-нибудь проклятье.

В пору было отчаяться и опустить руки. Но Шут знал еще один выход...

Он улыбнулся королеве, глубоко вдохнул и сделал то, чего делать было нельзя.

Шут закрыл глаза и открыл их п о-д р у г о м у.

Это было подобно тому, как если бы он распахнул их глубоко под водой. Или став птицей. Или же вовсе оказался лишен тела, имеющего глаза... Дала запрещала ему так делать. Потому что, глядя на мир этим другим взглядом, ничего не стоило потерять себя.