Агроном Витковский, плотный мужчина, с песочной бородкой и закрученными в колечки усами, вышел на веранду. Его выпуклые глаза смотрели на пруд. Он прислушивался к необъятному разнообразию звуков, рожденных суровой завьюженной природой.

Издали порывом ветра донесло конское ржание… Витковский, оглянувшись на дорогу, замер. Он безотчетно волновался каждую ночь. Ждал чего-то, не выпуская из рук двустволки.

«Нет, вероятно, проехали стороной, — решил агроном, не слыша больше конского ржания и приближающегося топота. — Ох, измучился я здесь… Ни минуты покоя! Хоть бы выгоняли меня отсюда, что ли! Рано ли поздно это случится!»

Он собирался уже вернуться в дом, когда возле стены метнулась человеческая тень… Витковский тороплива поднял двустволку.

— Кто там? — окликнул глухим от волнения голосом. Наступила зловещая тишина. Ветер унесся в поле, и только на обледенелых ступенях веранды бились какие-то остатки от недавнего листопада.

Затем из сумрака ночи почти спокойно прогудел низкий баритон:

— Это вы, Григорий Варламович?

Агроном вздрогнул… Он сразу узнал этот баритон, но не смел поверить! Не опуская ружья, стоял в полнейшей растерянности… Тогда на веранду быстро поднялся человек, и Витковский чуть не вскрикнул, увидав перед собой Гагарина.

— Почему бы вам не отозваться? — с некоторым изумлением произнес Гагарин.

— Руки-ноги отнялись… Серафим Платонович… — Витковский пятился к двери. — Пожалуйте в комнаты, здесь нельзя… Ах, боже мой! Да ведь слух-то был..

Гагарин, не отвечая, открыл дверь в жарко натопленную комнату. В темноте прошел через зал, сбросил на попавшийся стул пальто и шапку.

— Спустите шторы, Григорий Варламович, и зажгите свет!

— Сию минуту…

Когда свет керосиновой лампы упал на обветренное лицо и крупную фигуру Гагарина, управляющий снова ахнул и стал расспрашивать о чудесном спасении,

Гагарин поморщился.

— Вы удивлены, почему я не на том свете вместе с работниками моего штаба? — заговорил он, раскуривая папиросу и красноватыми от бессонницы глазами отыскивая на столе пепельницу. — Уверяю вас—простая случайность! Я отправился в передовую цепь, где началась паника. Бил из орудий бронепоезд. Смотрю, взял в «вилку» дом фабриканта Домогацкого… Ну, возвращаться уже не было смысла. Возникший пожар довершил произведенные разрушения.

— А слух… ваша фуражка…

Гагарин сухо рассмеялся. Видимо, история с фуражкой столько же забавляла его, сколько морочила головы остальным людям.

— Давайте не тратить времени попусту, Григорий Варламович, — промолвил он мягче и тише. — Скажите, удалось ли уехать моей жене?

Витковский оглянулся выпученными глазами, словно не доверял и стенам.

— Ваша жена благополучно доставлена в Курск. Там никто ее не знает, кроме моей семьи. Чисто сделано, Серафим Платонович, не извольте беспокоиться. Для меня это долг дружбы и совести.

— Благодарю сердечно, — Гагарин вздохнул. — Я рассчитывал на вас и не ошибся. Да поможет нам бог в грядущих испытаниях!

Они помолчали. Ветер налетел и ударил в ставни, громыхнул оторванным листом железа, голодным волком завыл в трубе… Гагарин и Витковский, вздрогнув, переглянулись.

Товарищи по службе в армии, теперь они стали друзьями по несчастью. Оба лишились чинов и родовых поместий. Имение Витковского в соседнем уезде мужики сровняли с землей, а землю распахали, как римляне в древнем Карфагене. Но у Гагарина еще теплилась надежда вернуться в насиженное гнездо. Потому-то, действуя через третьих лиц, он прошлой весной устроил агронома управляющим своей усадьбой.

— Здесь мне оставаться нельзя. — Гагарин взял новую папиросу, и голос его вдруг сделался резким и упругим, накаляясь от злости, точно предупреждая возможное возражение. — Нет, я не боюсь смерти! Я просто не имею права, как офицер и дворянин, жить в лесу с бандитами!

— Очень жаль, Серафим Платонович, что не могу предложить вам место поверенного в моем — светлой памяти — хозяйстве, — пошутил Витковский.

Гагарин бросил в пепельницу дымящуюся папиросу.

— Русская боевая рать сливается маленькими ручейками в большие полноводные реки и моря! Страшным штормом идет на Совдепию адмирал Колчак — верховный правитель России! Генерал Юденич скоро возьмет ослабленный голодом и разрухой Петроград! А сюда двинемся мы — доблестное офицерство с Деникиным во главе! Нам помогут казаки и горцы…

— …и немцы! — вставил Витковский.

— О немцах забудем, — раздраженно засопел Гагарин и, добавил — У них в Германии сейчас не лучше нашего…

— Революция?

Гагарин промолчал. Выдержав паузу, стукнул тонкой ладонью по столу.

— Нам помогут союзники! Помогут открыто — десантами! Прошло время мелких подачек деньгами и оружием! Дредноуты Англии, Франции и Америки привезут нам, я думаю, побольше, чем их дипломаты в карманах!

По мере того как Гагарин развивал план совместных усилий интервенции и белогвардейцев, у Витковского бледнело лицо и выпученные глаза растерянно косили на окна.