На некоторое время теряю способность соображать и видеть что-либо, кроме разноцветных огней перед глазами, потом выясняется, что я валяюсь ничком на полу. Поднимаюсь кое-как на четвереньки, хрипя тихие и бессильные ругательства. Нет, до воды не добраться - эта мысль становится вдруг острой и холодной, как скальпель. Да ведь потом еще и обратно добираться… Воды нет, что же есть? Озираюсь беспомощно. только б не вырубиться! Скамья, стол, какие-то ящики на полу, очаг с тлеющими пока углями… Вот оно!

Помогая себе яростным матом, тянусь к очагу, сжимаю правой тлеющую головню. Руку, кажется, насквозь прожгло… Сипя от боли (голоса уже не осталось), поворачиваюсь к топчану. Лишь бы не выпустить. Сил на то, чтоб поднять, уже не хватит. Прижимаю тлеющий уголь к обнаженному белому плечу. Кажется, уже вечность держу его. неужто опоздал? Воздух со свистом входит в легкие, обжигает глотку, рука, на которую я оперся, предательски дрожит. И тут Ильмира пронзительно вскрикивает и садится, дико озираясь.

Роняю на пол головню, потом валюсь сам, прижав локоть к ране, рука болит так, что ничего уже больше не чувствую. Горелым мясом тянет. С каким-то вялым, тупым удивлением вижу вдруг, как дверь хижины валится внутрь. На пороге - Эрик, пушка наготове:

– Где он?- оглядывает хижину, потом, оценив обстановку, подскакивает ко мне, опускается на колени:

– Ничего себе! Где это тебя угораздило? Ладно, помалкивай, потом расскажешь,- он быстро разматывает бинт из поясной сумки.- Смахивает все это на удар мечом.

– Так и есть… Да тише ты, мясник!

Краем глаза вижу, что Ильмира уже пришла в себя и прикрылась плащом. Эрик, что-то колдуя над моим боком, едва заметно кивает на нее, потом на Хельмберт на полу. Клинок и правда в крови, мне не померещилось. Я так же незаметно покачиваю головой, сипло шепчу:

– Ринге.

– Так он был все же здесь?

Опять мотаю головой. Эрик хмурится, явно пытаясь что-то сообразить, произносит:

– Легко ты отделался, парень. Пара ребер сломана, грамм двадцать мяса и поллитра крови. До свадьбы заживет,- а потом вдруг начинает принюхиваться.- Вы что тут - еще и ужинали?

– Рука…

– Давай сюда,- он заканчивает с моим боком, разжимает мне правую ладонь и присвистывает.- А вот это уже хуже. Мечом ты, по-моему, не скоро пользоваться сможешь. Ты как это?

Вместо ответа указываю подбородком на очаг, на головню, кратко поясняю:

– Мог не успеть.

Эрик, копаясь в сумке, ворчит:

– Герой кверху дырой. Сцевола фиговый. Не помрешь ты своей смертью… Ильмира, у тебя что? Травмы, повреждения, ушибы?

– Все в порядке,- отвечает она слабым голосом. Эрик с сомнением хмыкает, потом начинает поливать мою руку из баллончика чем-то, от чего идет приятный холодок, принимается бинтовать. И тут вваливается Этелред, дышит, как табун загнанных лошадей:

– Так… Я думал, они делом занимаются…

– Мы были в дальнем Запределье, отец.

Эрик недоуменно хмурится:

– Так это тебе там так вкачали?

– Значит, вы нашли его,- медленно произносит Этелред, я киваю. Боль никуда не ушла, но съежилась и притихла. Дергаю за рукав закончившего перевязку Эрика:

– Гони сигарету, палач. И если есть - выпить.

Эрик с улыбкой указал Этелреду на меня:

– Хамит. Похоже, будет жить. Ладно, держи. Акт чистого альтруизма,- он вставил мне в зубы сигарету, поднес огня, отстегнул от пояса флягу.

Я глотнул раз, другой, чувствуя, как вниз покатилось тепло, отер ладонью горлышко, передал фляжку Ильмире:

– Пей.

– Да я не…- попыталась отвертеться она, я грозно рыкнул:

– Пей, кому сказано!

Она послушно хлебнула, закашлялась. Да, для нее крепковато, наверно… Я наставительно заметил:

– Ничего, это полезно. Знаю по опыту.

– А валяться нагишом на полу тоже полезно?- Эрик попытался говорить тоном сурового доктора.- Кровищи из тебя выхлестало - как из барана. Ладно, анестезию пока я тебе дал, так что уснуть сможешь. Только лучше займись этим побыстрей.

Этелред пробурчал под нос что-то неодобрительное, потом уставился на меня:

– Так чем там у вас кончилось?

– Чем-чем…- проворчал я.- Пинков навешали, вот чем. А подробности завтра, я уже готов.

– Ладно, пошли,- Эрик принялся мягко выпроваживать Этелреда.- Дверь я не закрываю, ладно?

– Как же, закроешь ее сейчас…

– Я в детстве по боевикам прикалывался.

– А вот курева оставь. И фляжку тоже.

– На твоем месте…

– Оставайся на своем.

– Если выжрешь весь литр, я в тебе еще четыре таких дырки сотворю.