— Я представляю, как вы будете смеяться, когда услышите звучание имени на языке Боба, — ответил Уолтер.

— Нет, только не сейчас, — сказала Лиз. — А то, я боюсь, это действительно может быть опасно. Единственное, что я уже могу сказать, так это то, что и я, и Кристина, начинаем потихоньку сходить с ума, заразившись от вас каким-то странным вирусом!

— Вот поэтому мы, с согласия Боба, и дали ему другое, более легко произносимое имя, — пояснил Уолтер и предложил всем сосредоточить внимание на десерте.

— Ну, так какая у нас программа на вторую половину дня? — спросил доктор Джонсон, когда все пообедали.

— Боюсь, что сегодня я уже ни на что не гожусь, — ответила Лиз. — И думаю, что Кристина чувствует себя также.

— В таком случае, я отведу вас в ваши комнаты, — сказал Вайсман, поднимаясь из-за стола.

— Скажите мне, — обратилась Кристина к Лиз перед тем, как войти в свою комнату. — Я много лет провела, работая над самыми причудливыми экспериментами. Но то, что я услышала сегодня, показывает, насколько мало я знаю. Я не стала ничего спрашивать при ваших друзьях, но, когда мы остались одни, объясните мне, что означают все эти странные опыты, связанные с переносом интеллекта, и все такое?

— То, что вы не знаете об этом, ещё ничего не говорит. Это — всего лишь, результат узкого исследования. И незнание этого никак не умаляет ваших знаний. Но, я думаю, вам пора узнать обо всем этом, дорогая Кристина. Заходите ко мне, и я все вам подробно расскажу.

Утро следующего дня было восхитительным.

Выспавшись, Лиз и Кристина отправились осматривать «владения» Уолтера Вайсмана.

И, не смотря на то, что Уолтер уговаривал Лиз и Кристину направиться сразу в его самые крупные лаборатории, которые по его собственным словам составляли его гордость, в первую очередь Лиз решила навестить Сальвадора в его новой мастерской.

Войдя туда, Лиз подумала, что все вновь было, как прежде — и мастерская, и накрытые полотном готовые картины, и Сальвадор, стоящий с палитрой в руках перед одной из незаконченных работ.

Они долго говорили о разных вещах, беспокоивших их, вспоминали ранее происходившие события. И, глядя на Сальвадора и обстановку, сложившуюся вокруг него, Лиз подумала, что теперь, возможно, она уже могла не беспокоиться за его будущее, которое представлялось ей только в самых ярких красках, и, что не самое маловажное — вдали от назойливого и жестокого общества, вынудившего его покинуть Штаты.

— Знаешь, — сказал Вайсман, обращаясь к Лиз, когда они сидели одни поздно вечером, — это, возможно, будет звучать странно, но я чувствую себя необычайно счастливым человеком. Возможно, во мне говорит возраст, и я становлюсь сентиментальным, но мне так хорошо сейчас, как никогда не было ранее.

— Думаю, возраст здесь абсолютно не причем, и счастлив ты потому, что, возможно, теперь нашел то, что по праву можешь назвать делом своей жизни.

— Да, в данный момент я занимаюсь шестью государственными и пятью собственными проектами…

— Впечатляет…

— Не хочешь присоединиться? Я думаю начать ещё один проект, а доктору Джонсону необходимо возвращаться в Штаты… Его исследования подходят к концу. Так что, я остаюсь один. Мне нужен знающий коллега, с которым я бы мог продолжить работу. Давай, оставайся на пару месяцев, пользуясь тем, что твой начальник здесь, и ты можешь обговорить это с ним.

— Нет, сейчас не могу, у Джери через две недели важная презентация…

— Ты не заметила, что у Джери всю жизнь важные презентации. И все это время ты с ним.

— Я ведь, — жена его…

— Да, но, кроме того, ты — ученый, высококвалифицированный специалист. Неужели тебе не интересно заниматься наукой?

— Ты знаешь, Уолтер, у меня уже был похожий разговор с Уитни, который также предложил мне больше заниматься наукой.

— Откровенно говоря, не ожидал… Неужели Джери, наконец, стал замечать, что вокруг него тоже нормальные люди со своими достоинствами, планами?

— Ну, перестань так о нем говорить… Именно благодаря нему, я и приехала сюда…Знаешь, мне стало легко после его слов. Он, как мне кажется, пробудил во мне самой веру в то, что я — действительно человек науки…

— И что ты решила?

— Решила, что он прав, конечно же… Я и сама это прекрасно понимаю. Просто, только сейчас для этого стали складываться обстоятельства, — дети подросли, да и Джери, наконец-то, разобрался в себе… И потом, здесь, у тебя, столько новых возможностей. Так что…

— Значит, остаешься?

— Не сейчас. Но, думаю, что после презентации Джери я вернусь сюда на некоторое время…

— Уже веселее…

— Шутник, — весело сказала Лиз. — Неужели на старости лет я решилась на столь серьезный шаг… Самой трудно в это поверить.