Достаточно было взглянуть в глаза Джозефа Каннингфокса, излучавшие счастливое сияние, и можно было сделать безошибочный вывод, что он безумно рад тому, как складывались обстоятельства в последние несколько недель.

В первые недели совместной работы Каннингфокс целыми днями пропадал в доме Уитни, который с огромным удовольствием консультировал его по всем интересовавшим его вопросам.

Одним из интереснейших обстоятельств данного проекта было привлечение в него детей Уитни, особенно Алисы, которая была буквально переполнена искренней любовью к истории. И в определенный момент Уитни и Каннингфокс пришли к единому соглашению, что, раз уж, городок — детский, и смотреть на него будут преимущественно дети, то будет неплохо, если историю городка и всех его персонажей будут рассказывать дети. Таким образом, решили начать с Алисы.

Увлеченность Каннингфокса в определенный момент сильно отразилась и на отношении Уитни к данному проекту. Начав работу в проекте лишь с благосклонного согласия дать определенные тематические консультации, он дошел до крайней степени погружения в совместную работу, что за несколько недель до открытия городка привело к тому, что от некоторых юридических дел Уитни даже пришлось отказаться…

И заключительная работа, проводимая на месте построения детского городка, проходила уже при его активном участии, что несказанно радовало многочисленных почитателей его таланта, как ученого-историка.

Таким образом, приближавшееся событие должно было стать одним из самых значимых в культурной жизни города, и многие, имевшие общие сведения о данном проекте, люди, с нетерпением ждали его.

Друзья Уитни были крайне удивлены столь активной деятельности Джеральда на ниве бывшей профессии, но, безусловно, старались, как могли, помочь ему в подготовке мероприятия.

Лиз также не оставалась в стороне от происходивших событий.

И, не смотря на то, что работа над новым проектом доктора Джонсона также требовала от неё, как и от всех остальных участников, много времени и сил, Лиз, все же, старалась находить время для работы по организации мероприятия, переговорам с производителями рекламных материалов специально для мужа.

Выполняя эту работу, она надеялась как можно скорее забыть печальные события, связанные с её другом Уолтером и Сальвадором, тем более что от них, увы, не было ни одного сообщения.

Доктор Джонсон, который должен был в ближайшее время вернуться в Штаты для продолжения координирования своего нового проекта, также никакой дополнительной информации о Сальвадоре и в целом о делах, связанных с работой Вайсмана, не присылал.

Наступила заключительная стадия морального отторжения Лиз от дела, в котором, еще совсем недавно, она была одним из самых активных участников…

И для того, чтобы придать этой стадии завершенный вид, Лиз решила отправиться в дом Вайсмана для того, чтобы, следуя его совету, взять из мастерской Сальвадора написанный им портрет Алисы.

Подъехав к дому Уолтера, Лиз сразу заметила, что за ним хорошо следят. Все дорожки у ворот и перед домом были в идеальной чистоте.

На звонок Лиз вышла хорошо ей знакомая домработница Уолтера, Кэрол.

— Добрый день, госпожа Уитни, — вежливо поприветствовала она Лиз. — Проходите, пожалуйста.

— Мне бы хотелось пройти в мастерскую Сальвадора…

— Да, господин Вайсман еще до отъезда предупредил меня о том, что вы, скорее всего, приедете, чтобы взять картины Сальвадора.

— Картину, только одну картину.

— Как пожелаете, — ответила Кэрол и попросила Лиз следовать за ней.

— Сегодня утром в мастерской была произведена влажная уборка. Если хотите, можете присесть в это кресло.

— Спасибо, Кэрол, — вежливо ответила Лиз. — Но, вы ошибаетесь, я пришла сюда вовсе не с проверкой. У вас нет никакой необходимости в чем либо отчитываться передо мной. Я, всего лишь, хочу посмотреть картины, немного здесь побыть…

— Может быть, вы желаете чашечку чая или кофе?

— Ну, хорошо, — скорее из вежливости, нежели из желания что-то пить ответила Лиз. — Принесите мне чашечку чая.

Через десять минут Кэрол вернулась с подносом, на котором стояло все, необходимое для чаепития: большой чайник, укрытый полотенцем, молоко, сахар, конфеты, печенье.

"Да, уж, — подумала Лиз, — Уолтер, похоже, действительно дал жесткие указания относительно моего визита…"

Предложив Кэрол знаком поставить все принесенное на столик, Лиз удобно устроилась в кресле.

— Может быть вам открыть картины? — участливо спросила Кэрол.

— Нет, нет, я сама, — ответила Лиз.

Когда Кэрол вышла из мастерской, Лиз поднялась с кресла и медленно прошлась вдоль стоявших в ряд картин, аккуратно открывая их одну за другой.

От каждой из них повеяло столь знакомым ей теплом, добротой и душевностью Сальвадора. Глядя на картины, она вспомнила события, связанные с Сальвадором: день её знакомства с ним, выставку, многочисленные встречи…