— Как Сальвадор относился к вам?

— Как к своему другу, брату, с уважением…

— А как он сам воспринимал себя в сравнении с людьми? Он никогда не задавался вопросами относительно существенной разницы между ним и людьми?

— Я старался не обострять его внимание на этом вопросе, хотя он, безусловно, мог видеть разницу между мной и собой. Однажды я объяснил ему, кто он и рассказал ему "его историю". Я постарался сделать это осторожно, и думаю, что мне это удалось…

— Входило ли в ваши планы представление Сальвадора людям?

— Вначале — да, но затем я не был в этом уверен, так как перестал считать, что люди смогут принять его таким, какой он есть на самом деле…

— Правда ли то, что Сальвадор был похищен?

— Да…

— Как это произошло?

— Согласно той информации, которую нам представили в Мексике, Сальвадор был замечен во время прохождения его выставки. Один из студентов, приглашенных на выставку, рассказал о Сальвадоре своим друзьям, которые довольно быстро решили воспользоваться случаем заработать на Сальвадоре деньги. Им удалось продать Сальвадора в один из мексиканских цирков, в котором Сальвадора выставляли в качестве говорящего животного…

— В каком состоянии находится ваш питомец сейчас?

— За полгода пребывания в чудовищных условиях Сальвадор полностью лишился приобретенного им ранее интеллекта… Это связано с тем, что для поддержания нормального функционирования приобретенного интеллекта, Сальвадор должен был находиться под моим постоянным наблюдением. И потом, за три года мне приходилось пятнадцать раз проводить операции по переносу интеллекта и регулярно следить за его состоянием. И так, как последние полгода данная работа не проводилась, в мозге Сальвадора произошли необратимые изменения…

— Значит, вы считаете, что для благоприятного функционирования приобретенного интеллекта, необходимо его постоянно регулировать и дополнять?

— Да, именно так я и считаю…

— Но как, в таком случае вы объясните случай, проведенный до вас доктором Джонсоном, — неожиданно спросил один из журналистов. — Разве господин Каннингфокс подвергался дополнительному переносу интеллекта? Вы ведь не станете отрицать того, что благодаря однажды перенесенному интеллекту господин Каннингфокс достиг довольно высокого уровня интеллектуального развития, и его развитие продолжается и по сей день?

Никто из сидевших за столом вместе с Вайсманом не ожидал такого поворота. Однако Вайсман не растерялся. Немного подумав, он ответил и на этот вопрос:

— Знаете ли, именно этот вопрос является для меня самым простым на сегодняшний день…

Доктор Джонсон удивленно посмотрел на Вайсмана.

— Ответ станет для вас совершенно очевидным, как только вы серьезно задумаетесь над тем, можно ли сравнивать человека с обезьяной, мозг человека с мозгом обезьяны, интеллектуальные возможности человека и обезьяны, — сказал Вайсман и, улыбнувшись, откинулся на спинку стула. — И потом, что вам известно о господине Джозефе Каннингфоксе?

Вайсман посмотрел на Джозефа и спросил его разрешения продолжить объяснения.

— Да-да, конечно, господин Вайсман! — вежливо ответил Каннингфокс и принялся внимательно слушать Уолтера.

— Феномен Джозефа Каннингфокса объясняется чрезвычайно просто, уважаемые дамы и господа! Я с абсолютной уверенностью, основанной на моем личном изучении интеллекта господина Каннингфокса до и после проведения операции, могу заявить, что мозг господина Каннингфокса на данный момент не содержит не единой тысячной доли процента интеллекта господина Уитни!

Увидев массовое проявление удивления, Вайсман продолжил:

— Джозеф Каннингфокс на самом деле нуждался не в интеллекте, а в определенном стимулировании его интеллектуального развития. Имеющийся у господина Каннингфокса интеллект не является просто интеллектом, полученным им от профессора Уитни, а представляет собой результат активного интеллектуального развития, вызванного посторонним интеллектом. Проблема, которую семья господина Каннингфокса приняла за необразованность, на самом деле была крайней формой закомплексованности, результатом неправильного воспитания. В результате этой закомплексованости в мозге Джозефа образовался своеобразный эмоциональный или — психологический барьер, препятствовавший его интеллектуальному развитию. Для того чтобы поверить мне, достаточно обратить внимание на тот неопровержимый факт, что отец и братья господина Каннингфокса являются чрезвычайно умными людьми. А в паршивую овцу в семье я, простите, никогда не верил. Таким образом, все проблемы господина Каннингфокса были исключительно психологическими. А проведенная операция и внезапный шок, возникший в результате неудачного её завершения в дополнении с резким вторжением в мозг Джозефа тридцати процентов громадного интеллекта профессора Уитни, пробили вышеупомянутый мною психологический барьер. Именно за счет этого в мозге господина Каннингфокса стали бурно протекать процессы, которые должны были начать происходить намного раньше, но по известным причинам, несколько запоздали…

— Следовательно, господин Каннингфокс мог бы добиться всего и без интеллекта профессора Уитни?

— Не совсем так… Интеллект профессора Уитни был необходим ему лишь на момент устранения психологического барьера. И в этом случае, господину Каннингфоксу, безусловно, есть, за что благодарить профессора Уитни. Но говорить о том, что Каннингфокс стал умнее за счет интеллекта господина Уитни, в данном случае, все-таки, не приходится…

— И что же вы теперь будете делать с вашим питомцем?