– Чтобы решить – вы не способны послать мне букет?

– Чтобы решить, что я не стану посылать букет молодой девушке, прежде чем надумаю просить ее руки, – объяснил он. – Но разумеется, отныне я буду присылать вам цветы, раз они вам нравятся. Как насчет роз? В Фэрли-Парк есть очень необычные сорта.

Лиззи растерянно смотрела на жениха. За те семнадцать месяцев она получала много цветов, но ни одной розы. В самом первом букете была карточка – «контора Стюарта Сомерсета, эсквайра». Логично было предположить, что все последующие букеты без карточек, но из одного и того же цветочного магазина, также были присланы по распоряжению Стюарта.

Но в его конторе работали и другие люди. Три клерка – юристы и мистер Марсден.

«Полагаю, я заслуживаю лучшего мнения».

Когда при встрече она поблагодарила Стюарта за все, что он ей прислал, Стюарт любезно принял ее благодарность. Не стал отрицать, что вообще что-то посылал. Конечно, посылал.

Связку книг по философии. Угораздило ее похвастать, что она приобрела новый взгляд на философию после романа с Генри! Еще Стюарт посылал ей всякие духи – пустая трата времени и денег, потому что флакончики так и остались стоять в ее шкафу нераспечатанными. Были также ноты моднейших французских песенок, он купил их, когда ездил в Париж. Уместные, серьезные подарки девушке, с которой джентльмена связывает серьезная дружба. Ничья бровь не поползет недоуменно вверх.

Но девушка думала, что и цветы тоже были от Стюарта. На этом предположении Лиззи и воздвигла решение выйти за него замуж.

Заслышав звуки отцовских шагов в коридоре, Лиззи вскочила:

– Уже поздно. Нам пора.

– Вы забыли сказать, любите ли розы, – напомнил Стюарт с преувеличенной любезностью и сам себе показался актером, играющим в драме.

– Забудьте. Мы почти женаты. К чему нам излишества.

– Но вы только что сказали, что хотите получать цветы. Не надо ей цветов! Только не от него. Лиззи притворилась, что не слышит.

– Папа, вот и ты наконец. Нам следует поторопиться, пока мы не злоупотребили гостеприимством Стюарта.

Стюарт взглянул на нее удивленно, но Лиззи уже принялась собираться. Ему оставалось лишь обменяться прощальным рукопожатием с мистером Бесслером и поклониться, почти официально, невесте. В присутствии отца Лиззи Стюарт строжайше следовал правилам приличия, но сегодня этот сухой поклон стал символом пропасти, что вдруг пролегла между ними и казалась непреодолимой. H;i ее дне было все то, что Лиззи не осмеливалась, не могла и не хотела сказать человеку, с которым собиралась связан, жизнь.

Вызов удивил Верити. Поблагодарив мистера Дурбина, она сняла ночную сорочку и надела чистое платье, которое не пахло кухней. Спрятала волосы под чепец. Открыла коробочку с кремом для лица, который делала сама из пчелиного воска и спермацета, нанесла было на щеки несколько капель, но вспомнила, что уже мазалась кремом, собираясь ложиться спать. К тому же мистер Сомерсет не увидит ее лица.

Ее сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, когда Верити постучалась в дверь кабинета. Неужели Стюарт вызвал ее ради того, чтобы поговорить? Что могло ему понадобиться настолько срочно, чтобы в этот поздний час посылать за ней камердинера?

– Войдите!

– Свет, месье, – напомнила она по-французски.

– Это не совсем уместно, – возразил он.

Ни миссис Аберкромби, ни мистер Дурбин еще не легли. Оба могли заглянуть в кабинет, в случае если хозяину что-то потребуется.

– Я встану к окну и не стану оборачиваться, – успокоил ее Стюарт.

Не стоило в прошлый раз обрушиваться на него с признанием – «я вас люблю». Верити не жалела о сказанном – ведь это правда. Однако их отношения запутались еще сильнее.

Верити вошла в кабинет. Шторы не задернуты, Стюарт стоит к ней спиной, в одной рубашке, без фрака, сунув руки в карманы черных брюк. Мужчина шести футов двух дюймов роста, широкоплечий и тонкий, как струна. На Верити нахлынули воспоминания, как они обнимались в цокольном этаже, как любили друг друга накануне в ванной.

Любовь, мысленно повторила Верити. Какое наслаждение он ей подарил! Низ ее живота свело сладкой судорогой.

– Почему Берти так и не сделал вас своей женой? Такого вопроса Верити никак не ожидала. Она растерянно захлопала глазами.

– Джентльмены не женятся на собственных кухарках, сэр.

– Мне сказали, мой брат чуть было на вас не женился. Она замерла:

– Кто же сказал вам такое, сэр?

– Вдовствующая герцогиня Арлингтон. Она была сегодня здесь.

Верити проглотила стоящий в горле ком.

– Я… я удивлена, что ее светлость вообще знает о моем существовании.

– Знает. А я никогда не замечал за ней фривольности, о чем бы она ни говорила, – продолжал Стюарт.

Он восхищается вдовствующей герцогиней, осенило Верити. Конечно, восхищается. И она восхищалась – до сегодняшнего дня. Герцогиня была безупречна, лишенная недостатков или малейших слабостей. Муж просто обожал ее. Дети могли служить образцом совершенства, все как на подбор. И пусть она никогда не была красавицей – в ней чувствовались порода и хищная целеустремленность ястреба.