Воцарилось гробовое молчание. Невидящими глазами Стюарт смотрел на дождь. Помни! Вот что произошло из потакания собственным желаниям. Его любимая женщина лишилась места и возможности быть ближе к сыну.

Он заставил себя продолжать:

– Мне известно, что на вас была возложена обязанность приготовить свадебный завтрак и испечь торт. Я передам мисс Бесслер ваши извинения.

– Я вам отвратительна, – сказала Верити уставшим голосом.

Стюарт покачал головой:

– Нет. Я вас люблю. А это ошибка.

– Неправда.

– В самом деле. И вы это тоже знаете. Будь вы на месте мисс Бесслер, что бы вы сделали?

– На месте мисс Бесслер я не выходила бы замуж за мужчину, который любит другую.

Стюарт грустно вздохнул. Как тяжко на сердце!

– Мисс Бесслер и я заключили союз, и союз такого рода я не могу разрушить без серьезных последствий. Кроме того, мы с Лиззи давние друзья. Я не причиню ей страданий, принося ее благополучие в жертву собственным страстям.

Верити молчала.

– Простите. – Стюарт был беззащитен перед лицом собственной совести. – Я возьму на себя расходы по обучению Майкла. Помогу сделать первые шаги в обществе, когда он закончит университет. Я…

– Нет, спасибо, – тихо сказала Верити. – Нет необходимости.

– Прошу, позвольте мне помочь.

– Вы ничего мне не должны. Мы оба запутались в паутине. Все, что вы сделали, вы сделали с моего живейшего согласия. Я лишь жалею, что… – Она тяжело вздохнула. – Нет, ни о чем я не жалею. Такова любовь. И вот что случается с кухаркой, если она слишком о себе возомнит.

Стюарт порывисто обернулся. Но женщина уже стояла спиной к нему, сжимая в пальцах фотографию братьев. Сейчас Верити казалась ему такой маленькой, с поникшей головой и опущенными плечами. Нежная, беззащитная шея – Стюарт с трудом удержался, чтобы не броситься к ней, не заключить в объятия.

– Мне жаль.

– И мне жаль, – эхом откликнулась Верити. Поставила на место фотографию, вытерла лицо ладонью. – Прощайте, Стюарт.

В субботу вечером, закончив готовить обед, Верити отнесла чайник с водой к себе на чердак. На столе уже были расставлены чашки с блюдцами, а также многоярусная горка из сладостей, которую она позаимствовала у миссис Аберкромби. Верити подбросила угля в камин и поставила чайник на огонь. Потом сняла салфетку с горки, чтобы еще раз полюбоваться угощением.

На нижнем ярусе были уложены треугольнички пирожного «Наполеон» и круглые тарталетки с грецкими орехами. Следующий ярус заполняли миндальные печенья в шоколадной глазури и пирожные из заварного теста с кремом. На самом верху вместо традиционного печенья «Мадлен» красовались четыре миниатюрных кофейных пирожных в форме кораблика.

Очень красиво! Ей нравится, а вот понравится ли Майклу? Не сочтет ли мальчик, что она снова пытается таким образом завоевать его сердце? Верити встряхнула головой, словно пыталась выбросить из нее все плохие мысли. Сегодня Верити придумывала себе все новые и новые хлопоты на кухне – ведь только за работой она могла забыть обо всем на свете.

Опасная панацея. Забыть на миг, что твое сердце разбито, значило терзать его снова и снова, возвращаясь к действительности. И каждый раз, вспомнив все произошедшее, Верити в отчаянии бросалась назад, на кухню, чтобы варить, жарить, печь, что угодно, лишь бы снова забыть – на несколько минут, на четверть часа.

Вода закипела. Верити приготовила себе чашку чая. Хоть бы Майкл пришел поскорее, не то увидит, как она рыдает в кухонное полотенце.

Такова любовь, и вот что случается с кухаркой, которая слишком много о себе возомнила.

Храбрые, честные, мудрые слова. Но ей-то где набраться мудрости, честности и храбрости? Верити терзалась противоречивыми желаниями – учинить над Стюартом физическую расправу или украсть его, чтобы сбежать с ним на край света, в неизвестную страну, где их никогда не найдут.

Она уже упаковала вещи. Верити казалось, что так проще всего будет сообщить новость Майклу. Как он отреагирует? Мальчик ведет себя непредсказуемо. Верити жаждала тепла и понимания. Впрочем, она снесет от него что угодно, кроме откровенного безразличия.

Шаги в коридоре. Верити оказалась у двери раньше, чем успела приказать себе сохранять спокойствие и дожидаться в комнате. Однако это была всего-навсего миссис Аберкром-би. Зевающая, в руке коптящая плошка, с салом.

– Миссис Аберкромби, вы уже ложитесь? – спросила Верити, успев таки выскочить за порог.

– Да, мадам.

– Мистер Стюарт и юный джентльмен тоже легли?

– Нет. Они ушли. Молодой человек сказал, что хочет посмотреть ночной Лондон. Мистер Сомерсет разрешил мне и Дурбину не дожидаться их возвращения.