Отец Виллибальд ответил, что это необходимо, без всяких сомнений, крайне необходимо, и его ок­рестят, как только он пройдет обучение христианско­му вероучению. Йива велела ему присматривать за Оддни и Людмилой, которые уже могли ходить и легко убегали из дому и два раза всех напугали, когда их обнаружили внизу на реке. Мальчик испол­нял эти обязанности хорошо, сопровождая их повсю­ду, куда бы они ни пошли. Это, сказал он, работа лучше, чем присматривать за лошадьми. Он умел свистеть лучше, чем кто бы то ни был, знал много мелодий и даже мог подражать разнообразным пти­цам. Обе девочки полюбили его с самого начала. Со временем он стал называться Радостный Ульф за свой веселый нрав.

Остен и его двое раненых товарищей к этому вре­мени уже окрепли настолько, что их можно было переносить, поэтому их перенесли из церкви в баню, где они находились под охраной вооруженного часово­го. Отец Виллибальд пытался обучать их христианско­му учению, но через некоторое время он пришел к Орму и сказал, что почва их сердец окаменела и не принимает семена благодати. Этого, однако, только и можно было ожидать, добавил он.

— Я — не тщеславный человек,— продолжал отец Виллибальд,— и не гонюсь за славой и почетом. Тем не менее, я буду знать, что дело всей моей жизни было не напрасно, если я смогу стать первым священником, окрестившим какого-нибудь смаландца. Потому что до сих пор не известно ни одного подобного случая. И если это произойдет, возрадуются небеса. Но смогу ли я уговорить этих людей — вызывает сомнения, пос­кольку их упрямство не знает равных. Хорошо бы было, если бы ты, Орм, мог помочь мне, поговорив с этим Остеном.

Орм счел это предложение мудрым и сказал, что будет рад оказать посильную помощь.

— Я могу обещать тебе,— добавил он,— что все трое будут крещены до того, как покинут мой дом.

— Но их нельзя крестить, пока они не прослушают мой курс занятий по вероучению,— сказал отец Вил­либальд,— а они категорически отказываются.

— Они прослушают мой,— сказал Орм.

Они пошли вместе в баню, где Орм и Остен встретились впервые после той ночной битвы. Остен спал, но открыл глаза, когда вошел Орм. Голова его была в повязке, которую отец Виллибальд менял каждый день. Он медленно поднялся и сел, поддер­живая голову двумя руками, и не мигая смотрел на Орма.

— Хорошая встреча,— сказал Орм,— потому что голова моя все еще на плечах, даже еще крепче, чем твоя, и я должен поблагодарить тебя за все те богат­ства, которые ты благоразумно принес мне. Но думаю, что ты ожидал, что дело обернется не так.

— Оно и обернулось бы не так,— сказал Остен,— если бы мальчишка не предал меня.

Орм засмеялся:

— Не ожидал, что ты будешь жаловаться на ковар­ство. Но я хочу задать тебе один вопрос. Ты пытался взять мою голову. Так скажи мне, у кого самые боль­шие права на твою?

Остен некоторое время молчал. Затем он сказал:

— Мне не повезло в этом деле. Мне больше нечего сказать.

— Тебе не повезло бы намного больше,— сказал Орм,— если бы не этот святой человек, перед которым ты в огромном долгу. Когда я узнал, что король Свен хочет голову, моей первой мыслью было послать ему твою, но этот человек отговорил меня от выполнения моего плана. Он спас тебе жизнь и исцелил твои раны, но даже это не удовлетворило его рвения, поскольку он хочет еще и спасти твою злую смаландскую душу. Итак, мы решили, что ты станешь христианином, и твои люди тоже. Твое мнение по этому поводу в расчет не берется, поскольку голова твоя принадлежит мне, и я сделаю все, что хочу.

Остен мрачно уставился на них обоих:

— Моя семья велика и могущественна,— сказал он,— и ни один член ее не оставит обиду или оскор­бление не отмщенным. Знай же, что ты дорого запла­тишь за то, что ты уже причинил мне, и еще дороже, если заставишь меня подчиниться какой-либо ни­зости.

— Не может быть и речи, чтобы кто-то тебя за­ставлял что-то делать,— сказал Орм.— Ты свободен в своем выборе. Или твоя голова будет обрызгана этим святым человеком, который только добра тебе желает, или она будет упакована в мешок и послана королю Свену. Я могу обещать тебе, что она будет упакована очень тщательно, чтобы прибыть в хорошем состоя­нии, потому что я хочу, чтобы он знал, чья она. Может быть, лучше положить ее в соль. У меня ее сейчас много.

— Никто из моей семьи никогда не крестился,— сказал Остен,— только рабы у нас — христиане.

— Ты, наверное, не знаешь,— сказал Орм,— что Христос специально приказал, чтобы все крестились, включая и смаландцев. Отец Виллибальд может процитировать тебе это место.

— Именно так он и сказал,— подтвердил отец Виллибальд.— Он сказал: «Идите в мир и пропове­дуйте Евангелие каждому и крестите их. Он сказал также, по другому поводу: «Тот, кто верит и крещен,

душа того будет спасена, но кто не верит, тому гореть в адском огне».

— Видишь? — сказал Орм.— Выбор за тобой.

— Грехи твои многочисленны и тяжки,— сказал отец Виллибальд,— а духовное твое состояние — очень плохое, но это же касается и большинства людей в этой стране. Если же ты разрешишь крестить тебя, то вста­нешь в ряд благословенных и, с милостью Божией, попадешь в число спасенных, когда Он появится на небе, чтобы судить род людской, что случится очень скоро.