Орм мрачно уставился перед собой и ответил, что он редко что-либо забывает.

— Но мне трудно отпустить тебя,— добавил он,— потому что ты — хороший советчик для меня, хотя в этом деле ты и не можешь мне помочь. Ты — мудрый человек, маленький монах, так ответь мне на один вопрос: если бы ты был на моем месте и столкнулся бы с той же проблемой, что и я, как бы ты поступил?

Брат Виллибальд улыбнулся и дружески кивнул Орму. Потом покачал головой.

— Тебе, кажется, очень хочется жениться на этой женщине,— сказал он,— несмотря на ее плохой ха­рактер. Меня это удивляет, потому что вы, безбожные мужланы, обычно удовлетворяетесь любой женщиной, попавшейся вам на глаза, и редко стремитесь к какой-либо одной. Или это потому, что она — принцесса?

— Она не получит от отца никакого наследства,— сказал Орм,— учитывая, что с ним сталось. И будь уверен, что мне нужна она, а не ее богатство. Не является препятствием для нашего брака и то, что она благородных кровей, поскольку я сам аристократичес­кого происхождения.

— Наверное, она напоила тебя любовным зельем,— сказал брат Виллибальд,— и поэтому твои чувства к ней столь сильны.

— Один раз она давала мне пить,— сказал Орм, — но с тех пор — ни разу. Это было в первый день, когда я увидел ее, и этот напиток был мясным бульоном. А выпил я его совсем мало, потому что она рассердилась и бросила чашку с бульоном в камин. В любом случае ты сам приказал, чтобы мне приготовили бульон.

— Меня не было, когда его готовили,— задумчиво сказал брат Виллибальд, — не было меня и когда он;; несла его с кухни в комнату, а молодому человеку нужно всего несколько капель такого зелья, когда женщина молода и красива. Но даже если и правда, что она подмешала колдовское зелье в бульон, я ни­чего не могу поделать, потому что от любви нет лекар­ства, кроме самой любви. Таков приговор всех мудрых врачей, которые когда-либо практиковали с древнейших времен.

— Лекарство, о котором ты говоришь,— это и есть то лекарство, которого я хочу,— сказал Орм,— а спра­шиваю я, можешь ли ты достать мне его?

Брат Виллибальд назидательно указал на него пальцем и в отеческой манере сказал:

— Можно сделать только одно, когда человек не­спокоен и не может спастись сам. Но ты, несчастный , язычник, не сможешь последовать моему совету. Потому что единственное лекарство — это молитва Господу о помощи, а этого ты сделать не можешь.

— А он часто помогает тебе? — спросил Орм.

— Он помогает, когда к прошу о разумных вещах,— ответил брат Виллибальд с чувством,— а это j больше, чем твои боги делают для тебя. Он не слышит, когда и жалуюсь на мелкие обиды, Он считает, что я вполне могу перенести их и сам. Действительно, я сам, своими собственными глазами видел, как святой и блаженный епископ Поппо, когда мы плыли по морю, отчаянно взывал к Богу и святому Петру избавить его от морской болезни и остался неуслышанным. Но когда я был в башне вместе с этими добрыми людьми, и голод, жажда и мечи Антихриста угрожали нам, мы, молили Бога, и Он услышал нас и ответил на нашимолитвы, хотя среди нас и не было столь же святого в глазах Господа человека, как епископ Поппо. Потому что своевременно прибыли послы и освободили нас, и хотя они были, с одной стороны, послами короля Этельреда к вождям язычников, но они были также и послами Бога, посланными нам с небес, чтобы спасти нас в ответ на наши многочисленные и искренние молитвы.

Орм кивнул и признал, что в том, что говорит брат Виллибальд, что-то есть, поскольку он сам был свиде­телем всего этого.

— Теперь я начинаю понимать,— сказал он,— почему не удался мой план выкурить вас оттуда. Несомненно, Бог или кто бы ни был тот, к кому вы взывали, приказал подняться ветру и сдуть дым.

Брат Виллибальд ответил, что именно это и про­изошло. Господь разгадал их злобные планы и нару­шил их.

Орм сидел молча, в неопределенности подергивая себя за бороду.

— Моя мать в старости стала христианкой,— ска­зал он наконец,— она выучила две молитвы, которые часто повторяет, считая их наиболее действенными. Она говорит, что эти молитвы спасли меня от смерти и сделали так, что я приехал домой, пережив столько опасностей, хотя возможно, что Синий Язык и я тоже внесли свою лепту в преодоление их, и ты тоже, маленький монах. Теперь мне начинает казаться, что я тоже могу попросить Бога помочь мне, ведь он многим помогает. Но я не знаю, что он попросит у меня взамен, не знаю я и как к нему обратиться.

— Ты не можешь просить Бога помочь тебе,— ска­зал брат Виллибальд решительно,— до того, как ста­нешь христианином. А христианином ты не можешь стать, пока не крестишься. А креститься ты не можешь, пока не отвергнешь своих ложных богов и не станешь убежденно веровать в Отца, Сына и Святого Духа.

— Довольно много условий,— сказал Орм,— боль­ше, чем требуют от человека Аллах и его Пророк.

— Аллах и его Пророк? — воскликнул маленький монах с удивлением.— А что ты знаешь о них?

— Я больше тебя путешествовал по свету,— отве­чал Орм,— а когда я служил Аль-Мансуру в Андалузии, нам приходилось молиться Аллаху и Пророку его дважды в день, а иногда и трижды. Я и сейчас помню молитвы, если ты захочешь послушать их.

Брат Виллибальд в ужасе вскинул руки:

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! — закричал он.— Избави нас от происков Сатаны и козней отвра­тительного Аллаха! Ты в исключительно опасном пол­ожении, потому что поклоняться Аллаху — эта самая худшая ересь из всех. Ты и сейчас являешься после­дователем его?

— Я молился ему, когда был слугой Аль-Мансура,— сказал Орм,— потому что мой хозяин приказывал мне делать это, а он был такой человек, не послушаться которого было бы глупостью. После того, как я покинул его, я не молился ни одному богу. Может быть поэтому дела у меня в последнее время пошли хуже.