Торкель счел это разумной просьбой и сказал, что и сам бы хотел поехать с ними, если бы его рука была чуть получше. Но Йостейн сказал, что будет вполне достаточно, если поедет один из трех вождей, в про­тивном случае у англичан может возникнуть соблазн напасть на них, и было бы глупо ослаблять силы основной армии в лагере до того как они получат серебро.

Погода была настолько хорошей, что епископы не смогли отказаться вернуться домой на корабле. Един­ственно, что их беспокоило, это — не наткнуться на пиратов, поэтому в конце концов было решено, что, Гудмунд возьмет свой корабль, и они поплывут до Вестминстера вместе. Там они должны будут просле­дить за взвешиванием серебра, чтобы это было про­делано без задержки, а в случае, если удастся встре­титься с самим королем, они должны будут поблаго­дарить его за дары и проинформировать его, что они вновь примутся за грабеж, в еще больших масштабах, чем раньше, если он будет тянуть с его передачей им.

Орм собрал свою команду и сказал им, что они поплывут в Вестминстер со щитом мира на мачте и со святыми послами короля Этельреда на борту.

Несколько членов команды выразили беспокойство по этому поводу. Они заявили, что всегда опасно иметь попа на борту, как знает любой моряк, а епископ может оказаться еще хуже.

Орм успокоил их и заверил, что все будет хорошо, потому что, как он объяснил, эти божьи люди настоль­ко святы, что им не может быть причинено никакого вреда, как бы морские силы ни старались. Он продол­жал:

— Когда мы достигнем Вестминстера, я собираюсь креститься. Я тщательно обсудил этот вопрос со свя­тыми людьми, и они убедили меня в том, что верить в Бога очень хорошо. Поэтому я намереваюсь начать делать это как можно скорее. И так как всегда хорошо, когда на корабле все думают одинаково и следуют одним обычаям я хочу, чтобы вместе со мной крести­лись и вы все. Это пойдет вам на пользу. В этом вы можете быть уверены, поскольку это говорю вам я, который знает. Если кто-то из вас не желает сделать этого, пусть скажет сразу. Но ему придется покинуть мой корабль и унести с собой свои вещи, и больше он не будет членом моего отряда.

Многие из команды в сомнении поглядывали друг на друга и чесали за ухом, но Рапп Одноглазый, который был кормчим на корабле и которого команда боялась больше всего, спокойно кивнул головой, пото­му что однажды уже слышал, как Орм так говорил.

Когда остальные увидели такое поведение Раппа, никто не стал возражать.

Орм продолжал:

— Я знаю, что среди вас есть такие, кто уже крестился дома, в Скании, возможно, получив рубаху и крестик для ношения. Иногда бывает, что такие люди рассказывают, что не получили никакой выгоды от крещения. Но это были дешевые крещения, пригод­ные только для женщин и детей. На этот раз мы будем креститься по-другому, нас будут крестить более свя­тые люди, мы получим защиту Бога и удачу до конца наших дней. Было бы неправильно, если бы мы полу­чили такие преимущества бесплатно. Я сам отдаю крупную сумму за защиту и удачу, которые ожидаю получить, а каждый из вас заплатит по пенни.

При этих словах возник ропот, и можно было услышать, что некоторые говорят, что это — что-то новое, чтобы человек платил за то, что его крестят, а пенни — деньги немалые.

— Я никого не заставляю делать это,— сказал Орм.— Каждый, кто считает такое предложение нера­зумным, может сэкономить свои деньги, встретившись со мной в бою сразу же после крещения. Если он побеждает, его никто не будет заставлять платить, если проиграет — все равно сэкономит свои деньги.

Многие сочли, что это было хорошо сказано, и некоторые заявили, что любой член команды, который собирается жадничать, должен объявиться. Но те, к кому были обращены эти слова, только слабо улыба­лись, думая, что им придется смириться.

Гудмунд и Орм взяли на свои корабли по епископу, старший епископ со своей свитой поехал на корабле Гудмунда, а епископ Лондонский — с Ормом, который взял с собой также и брата Виллибальда. Епископы благословили корабли, помолились за удачное путешествие и подняли свои штандарты. После этого ко­рабли отплыли от берега и сразу же поймали попут­ный ветер, что заставило всех еще с большим уважением относиться к епископам. Они вошли в реку Тем­зу при приливе, провели ночь в дельте и на следующее утро, при ясной заре, начали грести вверх по течению.

Люди стояли в дверях своих хижин среди деревь­ев, вытянувшихся вдоль берега реки, в страхе глядя на корабли, а рыбаки, сидевшие на берегу, готовились спасаться бегством. Их успокаивало, однако, зрелище епископских штандартов. Тут и там можно было ви­деть сожженные деревни, опустошенные после одного из набегов викингов. Затем, дальше вверх по реке, они; дошли до такого места, где река была перегорожена четырьмя рядами бревен, оставлен был только неболь­шой проход в середине. Там стояло три больших сторожевых корабля, полных вооруженных людей. Викинги были вынуждены прекратить грести, пос­кольку сторожевые суда стояли в середине канала, и все их воины приготовились к бою, блокируя дальней­шее движение.

— Вы что, ослепли? — прокричал Гудмунд,— или выжили из ума? Вы разве не видите, что мы идем со щитом мира на мачте, а на борту у нас святые епископы?

— Не пытайтесь нас одурачить,— ответил голос со сторожевиков,— нам тут пираты не нужны.

— У нас на борту послы вашего короля,— прокри­чал Гудмунд.

— Знаем мы вас,— последовал ответ,— вы полны хитрости и коварства.

— Мы едем креститься,— в нетерпении прокричал Орм.

При этих словах на сторожевиках послышался громкий хохот, и голос прокричал в ответ: