Епископ ответил, что есть большое различие между крещением и этим обрядом, и что человеку не так легко пройти крещение, особенно тому, кто служил Мохаммеду.

— Прежде всего ты должен отречься от своих ложных богов,— сказал он,— и поверить в Отца, Сына и Святого Духа. В добавок к этому, ты должен изучить христианское учение.

— Мне не от кого отрекаться,— сказал Орм,— и я готов связать себя с Богом и с его Сыном и с их Духом. Что же касается изучения христианского учения, то я Уже давно этим занимаюсь, сначала меня обучали монахи в Ирландии, а потом при дворе короля Харальда, затем моя старушка-мать дома, насколько была способна. А сейчас я еще больше узнал о нем от этого маленького монаха, который является моим другом и научил меня многому относительно Сатаны. Так что я читаю, что столь же хорошо разбираюсь в этом, как большинство людей.

Епископ одобрительно покивал головой и сказал, что рад это слышать, что не часто можно встретить язычника, который пожелал бы слушать столь многочисленные объяснения священных вопросов. После этого он почесал нос и украдкой бросил задумчивый взгляд на Гудмунда, который крепко спал. Он вновь повернулся к Орму.

— Есть еще один момент,— сказал он медленно и с большой торжественностью.— Ты погряз в грехе глубже, чем большинство людей, с которыми я до сих пор сталкивался, поскольку служил ложному пророку, самому грязному из всех предводителей Сатаны. По­этому, коль скоро ты хочешь, после участия в столь отвратительном деле, встать под крыло живого Бога, ты должен принести с собой дар Ему и Его Церкви, чтобы показать, что раскаяние твое искреннее и что ты действительно отказался от своего страшного про­шлого.

Орм ответил, что, вполне естественно, он даст что-то, чтобы улучшить свою удачу и купить защиту Бога. Он спросил епископа, что будет считаться подходя­щим даром.

— Это зависит,— сказал епископ,— от происхож­дения и богатства человека и от тяжести его грехов. Однажды я крестил одного датского вождя, который приехал сюда претендовать на наследство. Он отдал пять быков, бочонок пива и двенадцать фунтов воска Церкви Божией. В древнем Писании мы читаем о людях благородного происхождения, которые давали по десять марок серебра и, даже по двенадцать, на строительство церкви. Но они привели с собой на крещение и всех своих домашних.

— Я не хочу давать меньше, чем другие,— сказал Орм,— потому что ты должен знать, что в моих жилах течет кровь Широкоплечего. Когда я приеду домой, то построю церковь, ты крестишь всю мою команду, и я дам пятнадцать марок серебра. Но взамен я надеюсь, что ты хорошо расскажешь обо мне Богу.

— Ты — настоящий вождь,— воскликнул епископ радостно,— и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Оба они были довольны заключенной сделкой, но епископ сомневался, всерьез ли говорил Орм, что вместе с ним будут креститься и все члены его команды.

— Если я хочу быть вождем и христианином,— сказал Орм,— на моем корабле не может быть языч­ников. Что же подумает обо мне Бог, если я допущу это? Они сделают, как я, а когда я говорю своей команде, что надо сделать то-то и то-то, они мне не противоречат. У меня на борту есть несколько чело­век, которые однажды уже крестились, или даже по два раза, но еще раз и им не повредит.

Он попросил, чтобы епископы и вся их свита оказали ему честь и пришли завтра утром к нему на корабль, чтобы он смог провести их по реке до Лон­дона и Вестминстера, и там они все и примут креще­ние.

— У меня большой и хороший корабль,— сказал он,— будет немножко тесно со столькими гостями на юрту, но путь не займет много времени, а погода ясная и тихая.

Он очень настаивал на этом, но епископ сказал, что не может принять решение по столь важному вопросу, не обсудив его со своим братом по должности и с другими членами их отряда, так что Орму пришлось потерпеть до следующего дня. Он простился с еписко­пом, поблагодарив его, и пошел к своему жилищу вместе с братом Виллибальдом. Последний мало гово­рил в присутствии епископа, но как только они поки­нули дом, он весело захихикал.

— Чему ты смеешься? — спросил Орм.

— Я только подумал,— ответил маленький священник,— сколько хлопот ты доставляешь себе ради дочери короля Харальда. Но я думаю, что ведешь ты себя очень хорошо.

— Если все пойдет так, как надо,— сказал Орм,— ты не останешься без награды. Мне уже кажется, что дне стало больше везти с того момента, как я встретил тебя.

Епископ, оставшись один, посидел некоторое время, улыбаясь, затем приказал слугам разбудить Гудмунда. Наконец им это удалось, хотя он и ворчал, что его потревожили.

— Я все думаю над тем вопросом, о котором мы говорили,— сказал епископ,— и, с Божьей помощью, ярешил, что могу обещать тебе сорок марок, если ты позволишь себя крестить.

Услышав это, Гудмунд сразу проснулся, и после недолгой торговли они ударили по рукам, сойдясь на сорока пяти марках и фунте специй, которые епископ использовал для приготовления вина.

На следующий день в жилице Торкеля вожди обсуждали предложение Орма перевести епископов на корабле в Вестминстер. Узнав об этом плане, Гудмунд объявил, что тоже хотел бы присоединиться. Видя что послы пообещали им безопасность, и учитывая что с королем Этельредом заключен мир, он хотел бы, сказал он, присутствовать, когда король будет отвешивать серебро, чтобы проследить за тем, чтобы эта церемония была проведена должным образом.