Шрифт:
Он умер.
И ожил.
Но что-то в нем изменилось…
Какая-то тень, четырехногая и рогатая показалось из-за угла дома, вздернула бородатую голову и проскрипела диким голосом. Кирк шарахнулся в сторону. И засмеялся над своим страхом.
Коза. Ободранная, вымокшая, жалкая.
Посмеиваясь, он вернулся в дом. Нашел в углу дорожный мешок, что обычно носил Чес, достал из него свернутое одеяло, подложил другу под голову. Сел рядом, стараясь не смотреть в сторону, где лежал на кровати мертвый старик и стал ждать.
Возле ног на полу валялся брошенный Талисман.
Чес пришел в себя лишь под утро. Дождь к тому времени уже прекратился. Небо на востоке постепенно бледнело. Ветер сменился. Быстро бежали к северо-западу клочья низких туч, словно торопились скрыться от приближающегося солнца.
Кирк дремал, сидя на холодном полу и уткнувшись подбородком в грудь. Сквозь сон он почувствовал движение возле себя и мгновенно очнулся.
Чес, опершись на локоть, смотрел прямо на него и улыбался. Он по-прежнему был бледен и худ, но в ввалившихся глазах его светилась неподдельная радость.
– Ты жив, – с трудом выговорил Чес. Губы его не слушались, язык распух. Говорить было неудобно и тяжело.
– Это все Талисман? – спросил Кирк.
– Да.
– Все-таки, он может лечить и мертвых? Поднимать мертвецов?
– Да. Но есть одно «но».
– Какое?
– Один раз. Всего лишь один раз Хранитель может использовать Талисман для того, чтобы оживить умершего. И после этого он теряет власть… Он перестает быть Хранителем… – Чес замолчал. На лбу его выступил пот. Он поправил одеяло в изголовье и лег на спину, уставившись взглядом в потолок. Сказал безразлично:
– Я больше не Хранитель Талисмана.
Кирк выдержал паузу, давая другу отдышаться. Он понял, что оживление потребовало огромных затрат энергии, и что Чесу сейчас очень трудно разговаривать, двигаться, даже просто дышать. Ему нужен отдых. И все же Кирк не удержался и спросил:
– А Хаунт? Что с ним?
– Крестьяне разорвали его. Толпа.
– Они убили Прирожденного?
– Да. Он ничего не успел сделать. Ты держал его меч.
Кирк показал головой в сторону кровати возле окна.
– Это твой учитель?
– Да. Вигор. Маг.
– Он был жив? Ты говорил с ним?
– Да.
– Сейчас он мертв.
– Я знаю.
– И ты вернул меня. Не его. Хотя мог бы…
– Он не хотел жить.
Они помолчали. Чес закрыл глаза, слушая, как колотится загнанное сердце. Кирк смотрел за окно, наблюдая неспешное рождение серого утра.
– И что теперь? – тихо спросил Кирк.
– Что?.. – медленно проговорил Чес, смакуя слово. – Что?.. Что… – он улыбнулся, не открывая глаз. – Теперь ты Хранитель. Талисман твой.
– Я – Хранитель? Ты шутишь?
– Нисколько. Ты Хранитель Талисмана. Он выбрал тебя. Теперь вы вместе, одно целое.
– Но я же воин. Убийца. Я не могу!
– Неужели ты ничего не чувствуешь? Ведь ты заново родился. Ты чист, как дитя.
– Я же не умею…
– Не умеешь быть тем, чем являешься? Просто возьми его.
Кирк потянулся к валяющемуся на досках черному камню, увитому золотым плетением, но тотчас одернул руку.
Чес перевернулся на бок, взял Талисман, протянул другу.
– Бери, не бойся.
И Кирк принял черный камень, зажал накрепко в кулаке, ощущая, как оживший Талисман греет ладонь. Чес с улыбкой смотрел на товарища.
– Ты доверишь мне свой меч? – спросил он.
– Зачем? – не понял сперва Кирк.
– Теперь ты Хранитель Талисмана. А я…
– Смена ролей, – подхватил новый Хранитель.
– Точно.
– Но ты же не умеешь…
– Научишь.
– Нам многому надо будет научиться друг у друга.
– У нас впереди много времени.
– А ты не боишься?
– Боюсь.
– И я тоже.
Друзья рассмеялись, тихо и немного смущенно.
На улицу пришло утро.
7
Днем были похороны.
Хоронили Вигора, пожилую женщину и Хаунта – ее убийцу. Деревенское кладбище было маленькое, и три свежие могилы расположились совсем рядом, в тесном соседстве.
Жители деревни косились на Чеса и Кирка, стараясь держаться от них подальше. Ведь они готовились копать четыре могилы. Они собственными глазами видели мертвое тело воина, лежащее в дорожной пыли. И вот теперь он жив.