Толпа загудела и дрогнула.

Чес этого не видел…

Хаунту надоело забавляться. Он взял меч обоими руками, чуть развел локти в сторону. Немного отступил назад.

– Сейчас я тебя убью, – холодно объявил он.

Кирк остановился, тяжело дыша. Глянул на врага прямо, дерзко. Молча поднял меч к левому плечу. Помедлил мгновение и бросился в атаку.

Прирожденный рванулся ему навстречу.

Внезапно Кирк пригнулся, уклонился чуть в сторону, упал, ловко перекатился через плечо, и оказался сбоку от противника. Быстрый низкий взмах меча, и Хаунт взревел от боли. Из рассеченного бедра хлынула кровь. Кирк хотел уже вскочить на ноги, как Прирожденный бешено развернулся и описал круг лезвием меча. Кирк покачнулся. Левая рука повисла плетью. Он все-таки поднялся, но тут подскочил хромающий Хаунт и обрушил на него серию ударов. Кирк, чувствуя как подкашиваются ноги, как кружится голова и мутнеет в глазах, сумел отбить неистовые выпады, но последний удар вырвал меч у него из рук. Сверкнув на солнце, выбитый клинок взмыл высоко в небо. Хаунт зарычал и завершая отработанную связку движений, ткнул в обезоруженного противника, словно в соломенный манекен.

Кирк повалился на спину. Чужеродная сталь приятно холодила грудь. Он вцепился в нее пальцами, сжал кулаки. Боли не было. Что-то горячее и соленое влилось в горло. Последнее, что увидел воин, был кувыркающийся в воздухе меч, медленно падающий на дорогу. Его меч…

Мир замолк и померк.

Когда Кирк ударился лопатками о землю, он был уже мертв.

Его меч упал, вонзившись в землю.

И чья-то рука тотчас выдернула его.

Хаунт поднял глаза.

На него надвигалась многоликая толпа.

Сидел в пыли Чес.

Вились мухи.

Клонилось к западу солнце.

Впереди шел молодой мужчина с разбитым в кровь лицом. Глаза его горели яростью. Он отшвырнул в сторону свою дубинку – ее тотчас поднял кто-то другой – и перехватил поудобней меч. Оружие убитого Кирка.

Прирожденный попытался вытащить свой клинок из тела поверженного противника. Но мертвец крепко держал лезвие. Зажал его намертво, стиснул в кровоточащих кулаках. Хаунт рванул изо всех сил. Труп дернулся, но меч не отдал.

Толпа подходила все ближе и ближе, катилась, словно волна. Лица людей были подобны гипсовым слепкам – неподвижны, бескровны, мертвы. Рты напряжены, глаза устремлены на врага.

На убийцу.

На Хаунта.

На Прирожденного.

А тот все дергал свой застрявший меч и никак не мог совладать с мертвецом.

Чес поднял голову, прошептал:

– Как много сегодня смертей.

Он встал и, растерянно качая головой, направился вслед за толпой.

Хаунт взревел:

– Не подходите! Назад!

Брошенный камень смял его лицо. Запузырилась на губах кровь.

Крестьянин с мечом в руке подошел вплотную к убийце и, неловко размахнувшись, ударил Хаунта в плечо.

– Назад! – брызгая кровью, прокричал Прирожденный, выпуская застрявший меч, и закрываясь руками.

Толпа нахлынула на него, опрокинула, покатила по пыльной дороге. Он еще какое-то время сдавленно кричал, погребенный под людской массой, а затем его голос смолк. Люди расступились, раздались в стороны. Остановились в отдалении, испуганные своим деянием. Медленно, поодиночке, стали расходится, избегая смотреть соседям в глаза. Теперь им надо было спрятаться от самих себя.

Через несколько минут улица обезлюдела. Только грязная коза бродила меж домов, и уже далеко за деревней несся прочь жеребец, оставшийся без седока.

В небе на севере пророкотал гром.

На сером истоптанном полотне дороге осталась цепочка мертвых тел. Пес. Пожилая женщина. Кирк. Хаунт.

Чес подошел к другу. Взялся за рукоять меча, засевшего меж ребер. Осторожно вынул клинок из тела, брезгливо отбросил в сторону. Присел рядом, сказал, глядя в мертвое лицо:

– Подожди, друг. Я схожу посмотрю, как там учитель и сразу вернусь. – Он горько улыбнулся сквозь навернувшиеся слезы, подумав – ну куда может деться мертвый?

Чес рывком поднялся и направился к покосившемуся дому Туков. Вслед ему жалостливо проблеяла коза. Заворчали тяжелые облака, заволакивая небо, наползая на солнце.

В комнате было темно и неприятно пахло.

– Учитель, – позвал негромко Чес.

К бревенчатой стене привалился шаткий стол с грубой лавкой, сколоченной из трех досок. Возле маленького окна стояла кровать. На ней что-то лежало.

Чес вздрогнул и отшатнулся.

На грязной постели, наполовину прикрытый одеялом, лежал страшный человек, высохшая мумия, скелет, обтянутый кожей.

Лысый череп в пигментных старческих пятнах. Глазницы, закрытые морщинистыми перепонками век. Острый тонкий нос. Сизые губы, изъеденные язвами. Впалые щеки, покрытые коростой. Огромные уши с металлическими кольцами, продетыми сквозь опухшие мочки.

– Учитель, – повторил Чес, справившись с собой, и подойдя ближе. Он подождал немного и, уже не надеясь на ответ, позвал по имени: – Вигор!.. Вигор, ты жив? Я пришел.

Скелет открыл глубоко запавшие глаза и долго, не мигая, смотрел на стоящего рядом Чеса.