Не смел.

Что-то сдавило его, затрясло.

Вернулась память.

Непонимание.

Но он подчинился голосу и стал пробуждаться…

Кирк открыл глаза.

И увидел грязные закопченные доски, потрескавшиеся, сплошь затянутые паутиной.

Он попытался сориентироваться в пространстве, осмыслить свое положение. И ему это удалось, хоть и не сразу и с большим трудом.

Он лежал на спине и смотрел в потолок.

Что-то шелестело вокруг, шептало негромко и сонно, и он долго не мог понять, что это всего-навсего дождь. А когда наконец догадался, то отчего-то обрадовался непонятно чему и улыбнулся.

Тело казалось чужим, неуютным и непослушным. Он словно влез в новый, еще не разношенный костюм.

Кирк попробовал поднять правую руку и удивился тому, как легко она послушалась. Но при этом он совершенно ее не ощущал.

Сотни острых иголочек вонзились в подушечки пальцев, пробежались по предплечью, укололи плечо. Кровь заструилась по сосудам. Он слышал ее движение.

Кирк осторожно пошевелился. И тогда ожило все онемевшее тело. Мурашки холодной волной пробежали по спине, ноги свело судорогой. Легкая приятная боль вернула ему тело.

Он выждал, пока перед глазами перестанут мелькать черные хлопья, и кровь прекратит бить в барабанные перепонки. Перевернулся на бок.

Немного удивленно он разглядывал маленькую убогую комнату с кроватью у распахнутого окна и грубым столом, привалившемся к бревенчатой стене. Было темно, но и в полумраке он сумел рассмотреть, что на мятой постели кто-то лежит.

Капли дождя врывались в дом через узкое открытое окно и падали прямо на кровать, на постельное белье. На неподвижного человека. Спящего?

Кирк, подтянув руками онемевшие от застоявшейся крови ноги, неуклюже принял сидячее положение и, вывернув шею, глянул в другую сторону, себе за спину.

На полу совсем рядом с ним – и как только он не заметил раньше? – бесформенной грудой лежало тело его друга. Чес, бледный и неестественно худой, вытянулся на некрашеных подгнивших досках, разметав в стороны руки. И в правом кулаке он зажал черный холодный камень, оплетенный золотой вязью. Талисман…

Кирк вдруг во всех подробностях вспомнил свою последнюю схватку. И холод стали в пронзенной груди. И кувыркающийся в небе меч. И гаснущий мир.

Он вспомнил слова Хаунта о том, что Талисман может возвращать мертвых к жизни.

Он все понял.

Он опрокинулся на спину, подполз к другу, коснулся пальцами его тонкого запястья, нащупал пульс.

Чес был жив. Слабо билась под кожей синяя жилка.

Кирк облегченно вздохнул, взял в руки Талисман и, повинуясь какому-то безотчетному импульсу, поднес камень ко рту, обдал его своим дыханием.

И внезапно Талисман ожил. Яркий уголек засветился в глубине черного стекла, уютное бархатное тепло окутало ладони. Кирк вскрикнул от неожиданности и выронил камень.

Искра внутри Талисмана погасла.

Кирк не стал его поднимать. Впервые в своей жизни он по-настоящему испугался.

Кирк с трудом встал на ноги, оперся на стену, пережидая, пока пройдет дрожь в коленях. Осторожно подковылял к неуклюжей кровати, закрыл окно и склонился над человеком, лежащим на мокрой постели.

Даже темнота не могла скрыть уродство старости.

Кирк смотрел на тело и уже знал, что этот страшный однорукий человек мертв.

Прошла целая минута, прежде, чем он понял, что усохший старик и есть учитель Чеса. Тот самый маг, к которому они так торопились.

Кирк прошелся по периметру комнаты, ведя рукой по шершавым бревнам стен. Нашел низкую дверь. Оглянулся на Чеса, вернулся, убедился, что друг дышит и на некоторое время застыл возле него безмолвным часовым, охраняя покой товарища.

В окно что-то ударилось. Может залетела какая-то птица, может просто порыв ветра швырнул в стекло картечь тяжелых капель. Кирк вздрогнул и пришел в себя.

За окном было темно.

Внезапно ему стало жутко. Холодящий ужас охватил его. Он больше не мог находиться в этой темной, пропахшей старостью комнате с лежащим на кровати мертвецом, в этом насквозь прогнившем доме.

Он торопливо вышел на улицу, сдерживая себя, чтобы не побежать. И едва не упал, споткнувшись на поломанных ступенях крыльца.

Стояла глубокая ночь. Сверху, с невидимого неба, сыпал дождь. Черными неясными тенями вырисовывались ближайшие дома. Весь остальной мир прятался во тьме, отгороженный завесой падающих капель.

Кирк подставил лицо дождю. Поднял вверх пустые ладони.

Он чувствовал себя странно. Ему казалось, что это уже не он. Что это кто-то другой, похожий на него, с его мыслями, с его памятью. Но не он. Не воин по имени Кирк.