— Вполне по силам моему народу, но у каменной многолюдной деревни должно быть особое название, — рассуждал собеседник.

— Ограда? Огород? Град! Каменный город. Подходит? — спрашивал Лориан.

— Нет, не подходит. — Сын главного каменщика несогласно мотал головой.

С того дня, когда Лориан предложил накрывать от дождя каменные клети щитами из плотно пригнанных досок, к их беседам подключился главный каменщик, руководивший всеми работами в каменоломнях. Он лучше других понимал простую истину: племени никак не удавалось продолжить Оплот. Лориан не разделял подобного мрачного взгляда на будущее.

Научив веков строить дома с крышами, Лориан возвращал племени цель, которую можно было достигнуть за одно поколение. После того как Лориан придумал строить каменный дом для вознесения молитв богу Онд-рону, к нему вернулись пророческие сны. В ночь после ссоры с седобровым стариком он увидел во сне людей, несущих ему весть о власти. Посланники многих племен Перуники обращались к нему с мольбой: «Человек, придумавший строить дома, управляй нашим племенем».

Лориан прожил среди каменщиков несколько лет. Из всех ровесников, с которыми Лориану довелось познакомиться, ему особенно нравился здоровенный и добродушный парень с широкоскулым лицом, на редкость талантливый в работе. Часто можно было услышать, как кто-либо из старейшин говорил смущенному парню:

— Ну ты, рукодел! Угодил нам, право, угодил.

Среди низкорослых веков этот молодой камнерез возвышался на целую голову. Вскоре после знакомства Лориан узнал его историю. Парень ухитрился сделать огромного змея и на нем пролетел по небу. После такого проступка старейшины племени отобрали у несчастного право принадлежать к какому-либо роду. Даже изгои племени веков — род «птичья лапка» — презирали провинившегося. Под страхом изгнания было запрещено вспоминать, к какому роду принадлежал молодой век. Способного юношу никак нельзя было назвать красавцем, но у него оказалась добрая и щедрая душа.

Среди парней, самозабвенно занимавшихся бегом на ходулях, заигрывающих с девушками или изобретавших новые узоры для каменных плит, он выделялся своей серьезностью. Он любил поговорить о Китовласе. До Лориана собеседников у него не было. В первый месяц знакомства, во время сезона дождей, Лориан больше

259

слушал, чем рассказывал. Среди вопросов, с которыми новый приятель обращался к Лориану, было и требование дать объяснение, почему человек без имени беззащитен перед Китовласом. Отняв род у своего соплеменника, племя обрекало его на скорую встречу с невидимым чудовищем. «Ну нет, — подумал Лориан. — Не бывать этому!»

— Давай обменяемся, — как-то предложил Лориан веку. — Ты мне откроешь секрет полета, как можно подняться над землей, а я тебе придумаю новое имя.

«Новое имя!» Лицо века отразило целую гамму переполнявших его чувств. Парень шмыгал носом, сдерживая подступавшие слезы.

— Ты живешь в племени как чужак. Тебя накажут, Лори, если узнают, что ты захотел летать, — наконец цыдавил он.

«Опасности, грозящие другому, для него важнее, чем угроза собственному благополучию. Или он самый большой простак на равнинах Перуники и в тени Оплота, или… лучшего друга мне не найти», — подумал Лориан.

— Что для тебя важнее всего в жизни? Ведь не женщины, не забавы со змеями на стене. А что? Руки! У тебя удивительные руки. Все у тебя ладится и спорится, такому работнику любое племя бы обрадовалось. Говорю, быть тебе… Верноруком!

— Ух ты! — восторженно выдохнул детина. — Вот это имя! Всем именам имя. А то меня все кличут «рукодел» да «широкоступ». Я — Вернорук.

Какое-то время он сидел на корточках, привыкая к своему новому имени. Потом встал и мотнул головой:

— Я научу тебя летать, но это очень опасно.

«После встречи с Кикуром мне ничего не страшно», — с облегчением подумал Лориан.

Приняв решение научиться летать, Лориан потерял последнюю возможность помириться со стариком-стенрт лазом. Нарушая табу, Лориан и Вернорук из тростника, палочек и веревок сделали огромную птицу. Вызнав подробности и детали легенды о летающем человеке, они решили, что для дальности полета лучше прыгать с Оплота. Вернорук сделал крылья и выбрал ветреный день. Привязав крылья к спине, Лориан' взобрался на вершину Оплота. Долго стоял в потоках ветра, подбирая подходящий момент. Успел неоднократно обратиться за помощью к любимым божествам — богу ветра Овохану и Дедо — богу шаманского искусства. «Если разобьюсь, то хотя бы первым среди людей увижу Перунику с высоты птичьего полета», — подумал Лориан, прежде чем оторвался босой ногой от камня.

Шагнул с Оплота и… полетел над бескрайним травяным простором! Дыхание пресеклось, сердце забилось учащенно, будто стремясь вырваться наружу, душу наполнил неведомый доселе восторг. Полет, продлившийся совсем недолго, прервался плавным приземлением в надежные объятия Вернорука. Лориан почти ничего не успел разглядеть из-за вполне понятного волнения, и всю дорогу до поселка друзья обменивались возбужденными бессвязными фразами.

Полет запомнился надолго.