— Кто знал, что ты в тот вечер уезжаешь?

— Никто.

— Значит, в курсе были только Реймонд и ты?

Он долго не отвечал. О чем он думал? Наверное, о том, что Реймонд, наследник славного имени и более чем значительного состояния Кендаллов, президент банка, один из столпов местного общества, инсценировал одно преступление и совершил другое, жертвой которого стала его собственная мать. Реймонду нужно было не просто убрать Уилла с дороги; Реймонду нужно было упрятать Уилла в тюрьму за преступления, совершенные им самим.

Наконец Уилл поднял голову и взглянул на Селину.

— Для чего ему понадобилось все это затевать? Я же уезжал из Гармонии. И не собирался возвращаться.

— Возможно, он сознавал, что мисс Роуз постарается найти тебя и вернуть, — предположила Селина.

— Разве она старалась?

Селина покачала головой:

— Она опасалась, что не сумеет избавить тебя от ареста за кражу и совращение Мелани.

— Значит, она винит меня еще и в этом. — Он страдальчески улыбнулся. — Мне было восемнадцать лет. Я провел с ней почти половину жизни, а она не знала обо мне самого главного. И не знает до сих пор.

Селина молчала. Что бы она ни сказала, он бы решил, что она всего лишь старается утешить его.

После долгой паузы Уилл заговорил снова:

— В один прекрасный день, когда я вернулся из школы, а мисс Роуз отлучилась, сюда явился Реймонд. Он спросил меня, почему я не желаю признать правду насчет Мелани. Он объяснил мне, что у меня нет шансов избежать тюрьмы, так как у Джока есть влиятельные друзья. И я испугался. Я безумно испугался, так как мне не верила даже мисс Роуз. И поэтому я согласился уехать, когда он предложил мне деньги.

Она сочувственно слушала Уилла, не перебивая его.

— Реймонд велел мне уехать на следующий вечер. Перед отъездом я должен был прийти к нему домой в семь часов и получить деньги. Он запретил мне рассказывать о его предложении кому бы то ни было, так как это могло дойти до ушей Джока или шерифа, и они помешали бы мне скрыться. Я и сам понимал, что он прав, поэтому никому не обмолвился и словом.

Он опять замолчал, а только глядел перед собой невидящими глазами. Потом Селина вновь услышала его невыразительный голос:

— Вечером в пятницу я явился к Реймонду. Прошел с черного хода прямо к нему в кабинет. Он дал мне пятьсот долларов. Я пообещал ему никогда не возвращаться и никому не рассказывать о нашей сделке. После этого я уехал из города.

— Мне Реймонд сказал, что дал тебе пару сотен, но ты увидел у него в столе банкноты, позже проник в дом, взломал дверь и забрал деньги, а также кольцо, принадлежавшее его отцу.

Уилл не стал отрицать. Он не видел в этом смысла; все равно Селина ему не поверит.

— Как ты считаешь, мог он совершить кражу сам?

Уилл рассеянно взглянул на нее.

— Какой в этом смысл? Он уже получил то, чего добивался. Он и без того избавился от меня.

— Но у него не было гарантий, что ты уезжаешь навсегда. Ты мог передумать, мог вернуться, как только у тебя закончатся деньги. Мелани должна была родить к тому времени, и ты мог рассчитывать, что Джок смягчится и скажет: пусть Билли Рей обеспечивает Мелани и Джереда, и тогда незачем настаивать на женитьбе. Может быть, Реймонд хотел подстраховаться, сделать так, чтобы ты и в этом случае отправился бы в тюрьму. Чтобы шериф при первой возможности арестовал тебя за кражу.

Обдумав ее слова, Уилл покачал головой:

— Не забывай, речь идет о Реймонде Кендалле. Он не любит меня, но совершать два уголовных преступления? Сели, это абсурд. Здесь нет логики.

— Он тебя не просто не любит. Он тебя ненавидит. А у ненависти не бывает ни логики, ни здравого смысла.

Этот разговор заметно нервировал Уилла, и самой Селине тоже было не по себе.

Она стояла на земле, веками принадлежавшей Кендал—лам. Ее, как и Уилла, пригласили сюда, после чего она решилась произнести слова, обвиняющие наследника семейного достояния в тяжких преступлениях.

— Уилл, пойми, он солгал мне, — терпеливо начала она. — Он сказал, что выдал тебе пару сотен долларов. Пару сотен. Реймонд банкир и самый прижимистый человек из всех, кого я знаю. Такие люди не скажут про пятьсот долларов «пара сотен». Кроме того, он внушал мне, что ты сам потребовал у него денег.

Уилл наконец выпустил ветку, засунул руки в карманы и прислонился к стволу.

— И давно ты это услышала?

— В тот вечер, когда к тебе приезжала Мелани.