— Мне очень жаль.

Ему в самом деле было жаль, но он не сомневался, что поступил правильно. Все, что угодно, лишь бы Билли Рей исчез с их горизонта навсегда.

Шины велосипеда шуршали по тротуару.

Джеред Робинсон привык ездить на велосипеде — водительские права ему предстоит получить только в следующем году. Конечно, в летнюю жару велосипед — не самый приятный способ передвижения, но сейчас солнце уже село и стало несколько прохладнее, хотя воздух по-прежнему оставался удушающе влажным.

Дома он сказал, что хочет навестить своего приятеля Джоя. Бабушка не хотела отпускать его на велосипеде поздним вечером, тем более что дом Джоя всего в трех кварталах, но дед сказал: «Ничего страшного. Много ли машин встретится ему по пути?»

И он действительно заехал к Джою — чтобы не быть обманщиком. Родителей Джоя дома не было; они посещали церковь Пятидесятницы в западной части города, а службы там тянутся бесконечно. Джой хотел уговорить Джереда остаться подольше, а когда тот отказался, согласился прикрыть его на случай, если бабушка Джереда станет расспрашивать.

Джеред миновал последний на улице дом. Асфальтированная дорога в этом месте заканчивалась. Джеред проехал несколько ярдов по грунту, остановился на обочине и оттащил велосипед подальше в высокую траву. С дороги его не должно быть видно, да и едва ли кто—нибудь проедет здесь в поздний час. Мисс Роуз не пошла в этот раз на вечернюю службу, а мисс Селина почти никогда не ходит в церковь по вечерам. А до ближайшей фермы четыре или пять миль.

Городские огни остались позади, и на дороге было темно, но Джеред был к этому готов и предусмотрительно захватил с собой фонарь.

Он и сам не знал, с какой целью приехал сюда. Двери дома мисс Роуз всегда закрыты, так что если только он выйдет…

Он.

Уилл Бомонт.

Билли Рей Бомонт.

Мать Джереда считала, что у него красивое имя, мужественное, и оно подходит ему как нельзя лучше. Она часто говорила о Билли Рее, когда Джеред был маленьким, но он мало что запомнил, кроме имени. А когда он стал старше и начал проявлять интерес к отцу, Мелани уже отказывалась рассказывать про Билли Рея.

Впрочем, когда он вырос и стал проявлять интерес, его мать потеряла всякий интерес к нему. Она оставила сына родителям, пообещав скоро вернуться за ним, изредка наезжала, но не выказывала намерения забрать его с собой. Жилось ему, в общем-то, неплохо. Бабушка и дед любили его, у него были хорошие друзья, такие, как Джой, и каждое лето он проводил две недели на ферме двоюродного деда на другом берегу Миссисипи. Да, можно сказать, что жил он хорошо. Пока в городе не появился Уилл Бомонт.

Некоторые ребята принялись насмехаться над ним. Они называли его Джередом Бомонтом и громко хохотали над этой шуткой. Они изводили его вопросами о том, пришел ли папочка к сыну, хи—хи—хи, не опоздал ли, часом? Его лучший друг Джой понимал, как тяжело ему приходится, и старался, как мог, поддержать его.

Неужели Джеред хочет слишком многого? Чтобы отец познакомился с ним наконец, заметил его? Неужели он не имеет права спросить, почему отец ни разу за всю его жизнь не вспомнил о его существовании?

Джеред считал, что он имеет на это право. Дед его, однако, заявил, что если Бомонт хоть на милю приблизится к его внуку, то будет убит на месте. Бабушка сказала, что подаст на Уилла в суд. Но они напрасно сотрясали воздух. Уилл не изъявлял желания приблизиться к Джереду и на милю.

Он медленно пробирался среди деревьев, стараясь ступать как можно тише, и через пятнадцать минут оказался на лужайке за домом мисс Роуз. Света у старухи не было. Окна мисс Селины были освещены, но занавески мешали заглянуть внутрь.

А еще горел свет в окнах ветхого сооружения, именуемого домом для гостей. Мисс Селина рассказывала как-то, что дом для гостей был построен одновременно с главным домом и служил в те времена семейным храмом Кендаллов и школьным помещением.

А теперь в нем поселился Уилл Бомонт.

Из открытых окон доносились звуки радио. Кто-то пел, кажется, по-французски, под аккомпанемент аккордеона и флейты. Джеред часто слышал эту мелодию на ферме двоюродного деда.

Судя по мелькающим теням лопастей, в доме работал вентилятор. Здесь, должно быть, очень жарко, но Бомонт, судя по всему, не особенно страдал от этого. Бабушка сказала как-то, что таким людям нужно привыкать к жаре, коль скоро им суждено вечно гореть в аду.

Джеред устроился под сосной и принялся наблюдать. Какое-то время он ничего не видел. Потом свет в угловой комнате погас, и в соседнем окне показался Бомонт — в джинсах, с мокрыми волосами. С его плеча свисало полотенце. Что-то, похоже, не давало ему покоя; он мерил шагами комнату, время от времени подходил то к одному окну, то к другому и всматривался в темноту.

Что он мог разглядывать? Только дом мисс Селины. Неужели он положил на нее глаз?

Джеред содрогнулся. После своих родных он любил мисс Селину, пожалуй, больше всех в городе. У нее всегда находилось для него время, когда он приходил в библиотеку, помогала ему подбирать интересные книги, отвечала на его вопросы, развлекала его. Она понимала его лучше, чем большинство взрослых. Она была красивая, почти такая же красивая, как мать Джереда в юности, и добрая. Джеред искренне ее любил, и ему противно было представлять ее себе рядом с Бомонтом. С его отцом.