В тот день больше всего мне запомнилось ощущение абсолютного счастья, которое я испытал от слов Бетани; она отвела меня в сторонку и сказала, что, поскольку ничего не получается, нам стоит уехать пораньше. О, чудный восторг! Мы загрузились в деревенское такси и покинули имение, прокатившись напоследок по полукруглой гравийной дорожке перед домом. Мне было от всей души жалко остальных гостей и вообще всех жителей Англии, хотелось опустить стекло и заорать: «Сдавайтесь, хватит терпеть это безобразие!»

Да, пора было возвращаться домой.

Мы все еще были в Англии, когда умер мой отец. Откровенно говоря, эта семейная трагедия позволила мне уйти из армии немного раньше, чем официально предполагалось. Это был один из тех моментов, когда ясно понимаешь: страница жизни перевернута, вернуться назад уже невозможно.

Когда мы приехали на похороны в Гарден-Сити, возник вопрос о будущем семейного бизнеса.

– Я не хочу больше этим заниматься, – сказала моя мать. – Мне пора отойти от дел.

Дело было после кладбища, мы только что опустили отца в землю; позади были объятия, рукопожатия и венки; позади – пока – были и слезы. Мы сидели на кухне в доме родителей, пили кофе; все вокруг было заставлено рядами аккуратно прикрытых блюд, принесенных друзьями и соседями. Миски и тарелки напоминали самолеты на стоянке. Мы все устали, но были спокойны и собранны. Мы обсуждали, что дальше.

– Я не могу взять бизнес на себя, – сказал Вернон. – Я едва справляюсь у себя в «Вигглз».

Мать и брат повернулись ко мне.

– Джордж?

Я слушал, как они уговаривают меня, обхаживают и пытаются убедить в том, что Гарден-Сити – самое подходящее место, чтобы растить детей, прекраснейшая жемчужина плодородных земель; слушал и с удивлением понимал, что мне очень нравится эта идея. Мы с Бетани, обсуждая будущее, говорили о том, чтобы начать с нуля в Калифорнии или в каком-нибудь другом незнакомом штате – поискать счастья где-нибудь вдалеке от прихода Доктора и моего родного городка. Но теперь я начинал видеть ситуацию в другом свете.

Семейное дело – да, я мог бы поднять его на должную высоту! До этого момента вернуться домой означало бы работать на отца. Исполнять приказы. Воплощать в жизнь его идеи. Я всегда уважал отца, но знал по подростковому опыту, что из такой схемы ничего не получится.

Но теперь все изменилось. Я больше не буду прятаться в чьей-то тени. Да-да, я покажу всем вокруг, на что способен.

Джордж теперь будет боссом!

Наше семейное дело называлось «Ароматное яблоко». И позвольте заметить, что отец мой, Делмер Янг, первым использовал яблоко как символ, – раньше, чем оно стало обозначать персональные компьютеры, раньше, чем битлы использовали его на конверте своего диска, раньше всех. (Не могу сказать, пользовалась ли этим образом возникшая позже группа другого ведомства, тоже известная как битлы.) Когда-то, в пятидесятых годах, Гарден-Сити славился почти исключительно своими садами и огородами. На протяжении нескольких поколений они служили основой местного хозяйства. У отца было множество конкурентов, и все они стояли в телефонной книге впереди его предприятия, которое в тот момент было известно как «Фрукты Янга». Устав замыкать ряды, он поменял свой фирменный знак на схематичный рисунок яблока, отскакивающего от макушки человека, и большой восклицательный знак рядом. Предполагалось, что на рисунке изображен Исаак Ньютон (как минимум спорно), но, как бы то ни было, ярко-красный фрукт невозможно было ни с чем спутать, да и крупные буквы Ароматное яблоко не позволили бы. И это название, кстати говоря, встало в справочнике «Желтые страницы» первым из всех местных поставщиков фруктов.

Конкуренция была жесткой и с течением времени становилась все жестче, поэтому отец постепенно завел в бизнесе множество побочных линий: он занимался ландшафтным дизайном, продавал дождевальные системы, сдавал в аренду мотокультиваторы. Постепенно эти направления потеснили яблочный бизнес и сделали его, в свою очередь, второстепенным. Он сохранил деревья в основном из сентиментальных соображений; к моменту его смерти большая часть урожая яблок шла на сидр.

– Мы сделаем дело своим! – убеждал я Бетани. – Я не могу представить себе лучшего места растить детей.

Она качала головой:

– Ты всегда говорил мне, что не хочешь иметь с Гарден-Сити ничего общего. Что еще в детстве тебя тошнило от собирания яблок и всего, что с этим связано. А теперь ты хочешь вернуться?

– Ну, теперь все будет по-другому. Времена изменились! У отца не было настоящей стратегии. Сейчас ведь появляется новый рынок, на который он просто не знал как попасть. Вот смотри, если бы мы заменили бутылки для сидра на что-нибудь в стиле ретро, знаешь, что-нибудь вызывающее ностальгию, мы могли бы удвоить цену. Мы могли бы отхватить кусочек рынка товаров для здоровья. Может, даже продавать наши продукты в супермаркетах. А часть продукции надо непременно сделать экологически чистой. У нас же здесь готовая инфраструктура, ничего не надо делать. Не надо вкладывать деньги. Это замечательная возможность, и она сама идет нам в руки!

Бетани сомневалась, но постепенно я уломал ее, и мы купили домик с тремя спальнями на окраине Гарден-Сити, неподалеку от садов. Она взяла на себя бумажную сторону дела и иногда еще подрабатывала на стороне подменной учительницей; позже она даже нашла себе постоянную работу в публичной библиотеке. Я бросился в бизнес, пытаясь сделать «Ароматное яблоко» успешной компанией. Мы унаследовали клиентов отца, но я быстро понял, что они не считают необходимым хранить нам верность, а привлекать новых клиентов оказалось ох как непросто. Моя гордость от этого страдала – ведь я-то был уверен, что умнее своего старика; я вынужден был признать, что огромное значение в его делах играли личные отношения, его старомодное фальшивое обаяние. «Как делишки? Как детишки?» – говорил он обычно, пожимая кому-нибудь руку, – такое было у него фирменное приветствие. Вообще, папа постоянно пожимал кому-то руки; он считал необходимым расспросить и обаять всякого, кто хотя бы случайно ступил на его землю. Я в свое время поклялся, что никогда не буду пользоваться его методами, не буду отпускать банальные шуточки и с наигранным интересом расспрашивать о здоровье родных. У меня будет более утонченный стиль ведения дел.