Я корячился всю ночь, но они ни в какую, потом даже попытались столкнуть меня с кровати, и, понятно, у них не хера не вышло, так что они сдались и легли на полу. В общем, я вздрочнул как следует и провалился в сон. Ночка была, конечно, обломная, но хорошая койка мне как раз оказалась впору, потому что днём – футбол, а вечером – дискач. Соль жизни.

Утром непросто, однако, было встать с постели и пройти меж двух дрыхнувших на полу тел. Я опять слегла вздрочнул на них и спустил большей частью на ковёр, но одна капля попала на рукав блузки Гейл. Потом я прокрался вниз, где встретил дядю Алека. Он сидел в том же кресле и смотрел сериал.

Там ещё тёлка с клёвыми сиськами.

– Это Салли Джеймс – тела что надо, – говорю.

Салли Джеймс, – пренебрежительно буркнул он.

Это спокойно мог оказаться Сид Джеймс, но откуда ему, старому херу, знать.

Бутылка виски пуста, и большая часть банок, похоже, тоже.

– Хочешь чаю? – спрашивает.

– Знаешь, Алек, я вот подумал, как твоё предложение выпить – оно ещё в силе?

– Теперь только в пабе, –говорит, указывая на кучу пустых банок на столе.

– Идёт, – говорю.

И вот мы идём по улице к «Снопу пшеницы». День выдался ясный, и я весь в ожидании матча. Сколько было разговоров о том, чтоб сколотить банду с Дойлом и его тусой. В нашем районе большинство парней болеют за «Хартс», их стадион ближе, однако и фанов «Хибз» то там, то здесь разбросано порядочно. Если собрать вместе всех «хибби», могла бы получиться вполне себе команда, потому что тут есть такие, как Дойл, и Джентльмен, и я, и Биррелл, и все мы «хибз». Об этом постоянно ведутся разговоры, однако дальше болтовни дело обычно не идет. Что бы там ни было, веселье будет. Вот что мне нравится в Дойле, он, конечно, охуевший безумец, но с ним всегда случаются истории, которые потом не стыдно рассказывать. Как тогда, когда мы стырили медную проволоку, это ж бля пиздец какой-то. Эта сука нам ещё ни копейки не заплатила. Я поворачиваюсь к Алеку, когда мы проходим по парку и невдалеке уже вырисовывается паб.

– Значит, ты присматриваешь чтобы Мэгги не занималась всякой чепухой, пока её родители в Блэкпуле?

– Ну да, только не очень-то у меня получается, да? – смеётся он язвительно.

– Я – джентльмен, Алек. Мы проболтали всю ночь, и я оставил их, когда они уже валились спать. Мэгги – хорошая девочка, она не такая.

– Ну да, – говорит он, не веря ни единому слову.

– Да нет, это верные сведения. Вот подружка у неё прямо как оторва на отдыхе, малышка Мэгги – другое дело, – объясняю. Лучше не давать чуваку повода видеть, что я откровенно пизжу. Он задумался; пока мы шли до паба, он молчал. Я заказываю пару пива, и это вернуло на его фейс улыбку. Да, он, конечно, артист первостатейный. – Ну и надолго ты там? – спрашиваю.

Он уставился в пустоту.

– Не знаю. У меня дома был пожар. Там, в Дарли. Плохая проводка. Весь дом сгорел: моя жена попала в больницу, до кучи, – объясняет он. Тут он разошёлся: – Суки газовщики, они во всём виноваты… найму адвоката и потяну сучар в суд.

– Это верно, Алек. Они должны выплатить тебе хоть какую-то компенсацию. У тебя на то все права, приятель, – говорю.

– Да уж, – сурово улыбается он, – надо только со страховым иском разобраться… и тогда пойдём по всем инстанциям.

Секс вместо футбола

Я услышал дребезжание бутылок в ящиках, подошёл к окну и отодвинул занавеску. Это Терри на своём грузовике с соками, и я слышу, как он выкрикивает цены. Только я собрался высунуться из окна или спуститься поболтать, как вижу, он уже говорит с Мэгги Орр и ещё одной девушкой. Мрак; короче, я передумал. Не то чтоб я имел что-то против Мэгги, она нормальная, только вот на прошлой неделе я поцапался с её папашей.

Этот чудила всё время возвращается из пивнухи бухой со своей жёнушкой, и они ещё орут друг на друга на всю улицу. Моя мама не может заснуть. Старик и пальцем не пошевелит, так что я пошёл сказать им пару слов. Этот разошёлся, тип, я молокосос безмозглый. А я ему говорю, что, мол, выходи, я покажу тебе, кто из нас безмозглый молокосос. Он уже собрался выйти, но жена остановила и потянула его назад. Тут я увидел Мэгги и ушёл, потому что она расстроилась и я не хотел её смущать. Она же не виновата, она ж ничего плохого не сделала.

Терри разводит Мэгги и её подружку на базар. Я знаю, ему не нравится, что я делал это с Ивон. Ему, значит, можно фачить всё, что движется, притом что он в принципе помолвлен, но когда это делает его сестра, он ворчит, как старый хрен. Что ты хочешь: Терри Лоусон – беспредел.

Для сестры Терри Ивон даже ничего. Терри мой друг, но гулять с такой девчонкой, как он, никто б не захотел. Если б такая вообще могла существовать. Не то чтоб я гулял с Ивон. Я уже пытался ей об этом сказать.

Надо с ней завязывать. Было уже три раза, и только один – с гондоном. Мрак. Только представить: обрюхатить Ивон и на всю жизнь стать Терриным зятем. Мрачваген, какой и не снился.

Нет, связываться ни с кем не хочется. Во всяком случае, не с девчонкой, которая живёт в двух кварталах от тебя. С какой-нибудь тёлочкой из Испании, или Калифорнии, или Бразилии – куда ни шло. Да хоть из грёбанного Лейти, лишь бы не отсюда.

Первый раз на последнем этаже в моём подъезде. Коленки дрожат. Нет, тогда она залететь не могла, вся молофья вытекла. Однако шанс всегда остаётся, ведь когда идёт выброс – ты внутри. Потом было в Лощине Колинтона, снова в пристенке, в тоннеле, а третий был в её спальне, когда мы смотали после обеда из школы. Только тогда я натянул-таки резинового друга. Времени было до фига, целая упаковка гондонов, но я сделал только раз, потому что слыхал, будто от этого ноги на тренировках херово работают.