Ничего не видя и не соображая, мать и сын продолжили предаваться сладострастию с такой дикой жадностью, с какой изголодавшийся набрасывается на пищу.

Лаодика едва не лишилась сознания от блаженства, чувствуя изнутри накатывающиеся сладостные волны. Нет, она принадлежала сейчас не сыну и не любовнику, но богу любви!

Царица пришла в себя от громких протяжных стонов, которые вырвались из груди Митридата. Сын повалился рядом с ней на ковер, вспотевший и опустошенный.

Лаодика блаженно закрыла глаза, но тут же открыла их, услышав звук открывающейся двери и торопливый топот ног. Прямо над собой царица увидела встревоженное лицо Тирибаза и обнаженный меч у него в руке.

– Митридат, ты жив?- окликнул военачальник ее сына. Поскольку Митридат не отозвался, Тирибаз преклонил колено и тряхнул его за голое плечо.

– Ты невредим?- вновь спросил он.

– О боги!- простонал Митридат, приподнимаясь на локте и прикрывая неловким движением наготу матери.- Мне надоела твоя опека, Тирибаз! Я невредим и прекрасно себя чувствую. Ты успокоился теперь?

– Вполне,- невозмутимо ответил Тирибаз, убирая меч в ножны.- Развлекайтесь дальше, я ухожу.

Стараясь ступать бесшумно, Тирибаз удалился.

– Извини его,- прошептал Митридат, ткнувшись носом в материнскую щеку.- У Тирибаза один недостаток- он никому не доверяет.

– По-моему, это величайшее достоинство,- заметила Лаодика.- Такой друг и телохранитель поистине бесценен, невзирая на ту бесцеремонность, с какой он исполняет свой долг.- Царица улыбнулась и добавила:-Я велю поставить в свою спальню еще одно ложе… для Тирибаза. Хочешь взглянуть на мою спальню, вернее, на нашу спальню?

– Хочу,- ответил Митридат,- но сначала я хотел бы увидеть своего сына.

Махара привела за руку пожилая служанка.

Мальчика, по-видимому, подняли с постели, так как он выглядел заспанным и недовольно тер глаза кулачком.

Увидев мать, малыш подбежал к ней и обнял ее колени.

Сидевшая на стуле Лаодика указала пальцем на сидевшего напротив Митридата.

– Посмотри, сынок, это твой отец.

Застывшая у дверей служанка умильно улыбалась, глядя, как Митридат берет малыша на руки, целует его.

Ребенок серьезными глазами глядел на мускулистого рослого воина с золотистой вьющейся шевелюрой, который подбрасывал его на руках.

– Осторожнее!- беспокоилась Лаодика.- Не испугай его.

– Мой сын ничего не должен бояться,- смеясь, говорил ей Митридат.- Он и не думает плакать. Гляди, какой он невозмутимый! Сколько ему лет?

Лаодика молча показала два пальца и негромко добавила:

– И два месяца.

– Ты останешься у нас?- наконец вымолвил мальчик, обхватив ручонками крепкую отцовскую шею.

– Да,- кивнул сыну Митридат.

– Насовсем?- уточнил ребенок.

– Насовсем.

После этого детское личико впервые озарилось улыбкой, счастливой улыбкой ребенка, не ожидавшего, что у него такой красивый и молодой отец.

Ночью, нежась в мягкой постели, мать и сын делились пережитым за почти трехлетнюю разлуку, задавая друг другу множество вопросов.

– Я слышала, Статира родила тебе дочь?

– Да. Апаму.

– Теперь у тебя есть сын и дочь, рожденные от матери и сестры.- Царица печально вздохнула.- Все это чудовищно, конечно. Хочется надеяться, что Судьба будет милостива к этим детям, зачатым в кровосмесительных браках.

– У меня есть еще одна дочь от другой жены,- признался Митридат.- Эта женщина- дочь Маргуша, царя скифинов. Ее зовут Олдуз. Дочь очень похожа на нее. Я дал ей имя Орсабарис. Вернее, так пожелала назвать девочку Олдуз.

– Она, наверно, своенравна, эта Олдуз?- спросила Лаодика.

– Этого у нее не отнимешь,- усмехнулся Митридат.- Зато Олдуз прекрасно ездит верхом и бьет из лука. А ее приданое- пять тысяч всадников- очень мне пригодилось в моих походах.

Лаодика помолчала, потом спросила:

– А кем буду я, Митридат? Твоей женой или наложницей? Роль матери мне уже как-то не подходит, не находишь?

– Ты будешь моей женой, причем самой любимой,- без раздумий ответил Митридат.

– Отрадно слышать,- прошептала Лаодика, прижимаясь к сыну.- О Гера, как далеко я зашла! Не осуждай и не казни меня за это, о светлоокая супруга Зевса.

– Не тревожься, моя любимая.- Митридат провел ладонью по волосам матери.- Я теперь властелин Понта и могу делать, что захочу.

– Как ты поступишь со своим младшим братом?

– Я не причиню ему вреда, обещаю. Кстати, где он?

– Он здесь, во дворце. Прячется. Боится твоего гнева. После твоих побед его все бросили: Стефан, Дионисий, Гергис и бежали ко мне в Амис. Пришлось и нашему Добрячку перебираться ко мне под крыло.

Лаодика засмеялась.

– Я, пожалуй, оставлю его в Амисе, только приставлю к нему верных людей,- после краткого раздумья сказал Митридат.- Ты не против?