– Все зло в этом мире порождено Ангро-Манью, как и добро- Ахурамаздой,- сказал Митридат.- Каждый человек, будь то мужчина, женщина или ребенок, волен поддерживать того или другого. Перестань лгать, красть, причинять боль другому, и светлые божества не оставят тебя своими милостями. Другое дело, что для этого необходима определенная сила воли, ведь зачастую именно безволие толкает человека на плохие поступки, рождает в нем нечестивые мысли. В таком случае человек, сам того не подозревая, начинает служить Ангро-Манью, тем самым отодвигая светлый миг победы добра над злом.

– Обещаю тебе с этого дня никогда не лгать и гнать прочь дурные мысли,- торжественно произнесла Олдуз, преданно глядя на Митридата.- И прикажу своим воинам и слугам делать так же.

Митридат чуть заметно улыбнулся и погладил свою юную жену по светлым блестящим волосам.

– К сожалению, невозможно заставить человека быть честным и добрым,- с грустью в голосе сказал он,- каждый сам избира ет верный путь либо сбивается с него. Единственно верным воз действием здесь могут быть убеждение и личный пример.

Беседа эта происходила на крепостной стене города Гимниады, выстроенного скифинами в самом центре своих владений.

Многие соплеменники Олдуз, по примеру окрестных племен, приспособились к оседлой жизни и даже научились возделывать землю. В Гимниаде жила скифинская знать, привыкшая к персидской роскоши и греческим удобствам. Здесь находился и дворец царя скифинов, окруженный хозяйственными постройками и жилищами слуг.

Маргуш, не любивший тесноту и пыль городов, редко навещал Гимниаду. Зато его старший сын Уду часто бывал здесь.

Митридат очутился в столице скифинов после набега на греческий город Керасунт, под стенами которого он был ранен стрелой в плечо.

В то время как Митридат залечивал рану, его полководцы сражались под Амасией с Багофаном и Мнаситеем. Оттуда давно не было никаких известий.

Митридат и его свита пребывали в тревожном ожидании.

Со стены, сложенной из сырцового кирпича, открывался вид на холмистую равнину, уходящую к горам. Там, за голубыми вершинами, расстилалась цветущая долина Хилиокомон, где конные и пешие отряды двух братьев, двух Митридатов решали оружием, кому из них править Понтом.

Войско вернулось в Гимниаду, едва начали желтеть листья на деревьях. И вернулось с победой.

Среди знатных пленников Митридат увидел Багофана и своего дядю Стефана, доводившегося братом военачальнику Диофанту.

Оба предстали перед Митридатом, который пожелал сам допросить их

– Этот,- кивнул на Стефана Тирибаз,- сдался сам в начале битвы. Этот,- Тирибаз указал на хазарапата,- отбивался отчаянно, положил много наших воинов. Но все же Сузамитра сбил его с коня, а мои «демоны» скрутили его ремнями. Мы понимали, что убивать Багофана нельзя, ибо он много знает.

– Я знаю не меньше,- со значением вставил Стефан и демонстративно отодвинулся от стоящего рядом с ним Багофана.

– Прекрасно,- произнес Митридат, поглаживая раненое плечо.- С тебя и начнем, дядюшка. Поведай нам, что творится в Амасии и Синопе. Доволен ли народ правлением моего брата?

– Лгать не стану,- сказал Стефан,- эллины, что живут на побережье, не жалуются на правление Митридата-младшего. Но в Амасии и на землях, где живут персы, твоим братом недовольны, так как его военачальники занимаются откровенным грабежом. Персы желают видеть царем тебя.

– Почему ты сдался в плен, Стефан?- спросил Митридат.

– Я повздорил с Мнаситеем, и он пригрозил мне расправой. Угрозы Мнаситея- не пустой звук, ведь он обладает неограниченной властью, поскольку является родственником царя.

– Как это понимать?- насторожился Митридат.

– Багофан выдал свою младшую дочь замуж за твоего брата, а старшую отдал Мнаситею.

– Вот оно что!- изумленно протянул Митридат и перевел взгляд на хазарапата.- Так ты теперь мой родственник, Багофан. К сожалению, это не облегчит твоей участи.

– Я тоже сожалею, что не прикончил тебя в Синопе в свое время, хотя у меня была такая возможность,- дерзко ответил Багофан.- Однако я спокоен, за меня отомстит Мнаситей. Он же преподнесет твою голову в дар твоему брату. Вернее, истинному владыке Понта, ведь ты самозванец, недаром даже боги отвернулись от тебя.

– А если я пощажу тебя, Багофан,- сказал Митридат,- ты обещаешь не сражаться со мной больше?

– Такого обещать не могу,- отрезал Багофан.

– Почему?

– В Понте должен быть один царб. И я свой выбор сделал.