– Если я умру…- начала было Статира, но Митридат не дад ей договорить:

– Ни слова об этом! Божественная Арта не допустит этого. Мы будем вместе, что бы ни случилось, и вместе въедем в Синопу как победители.

– В твоей победе я не сомневаюсь, Митридат,- прошептала Статира, прижимая руку брата к своей щеке.- Меня беспокоит, что я не смогу родить тебе сына.

Вскоре войско остановилось на ночлег.

Неподалеку в вечерних сумерках горели костры становища скифинов, отчего над шатрами и кибитками степняков мерцало желтовато-красное зарево. Оттуда доносился лай собак и тягучее заунывное пение, будто кто-то в тоске изливал свою душу на непонятном языке.

Митридат сидел у костра в ожидании Тирибаза, отправленного вперед еще днем.

Тирибаз неплохо знал эти степи и места кочевок скифинов. По следам его отряда войско Митридата вышло наконец к одному из кочевий.

Думы Митридата были о Статире и предстоящих ей родах.

По неясному шуму, всколыхнувшему засыпающий стан, Митридат догадался, что вернулся Тирибаз со своим отрядом.

Горя нетерпением, Митридат направился туда, где спешивались с коней «черные демоны» Тирибаза и звучали радостно-возбужденные голоса.

Митридат увидел Сузамитру, оживленно о чем-то говорившего с Тирибазом, а рядом с ним двух незнакомцев, судя по одежде – скифинов. Оба стояли спиной к Митридату, поэтому их лица были ему не видны.

«Неужели Тирибаз привел с собой предводителей степняков?- мелькнуло в голове у Митридата.- Неужели он сумел договориться с ними?»

Тирибаз при виде Митридата радостно воскликнул:

– Царь, гляди, кто к тебе пожаловали! Узнаешь?

При этих словах оба незнакомца обернулись, и изумленный Митридат застыл на месте. Перед ним стояли Моаферн и Сисина!

– А я решил, что ты прихватил с собой скифинских вождей,- со смехом молвил Тирибазу Митридат, поочередно тиская в объятиях Моаферна и Сисину.- Каким ветром вас сюда занесло, друзья? Почему не объявлялись раньше? Да ты, кажется, растолстел, Моаферн!

– Полегче, медведь!- выдохнул бывший виночерпий, ощутив на себе всю силу Митридатовых рук.- Не раздави меня! Я тебе еще пригожусь.

Сисина отвесил Митридату поклон.

– Царь, извини нас за наш невзыскательный наряд.

– Брось, Сисина, какие церемонии!- махнул рукой Митридат.- Я хоть и называюсь царем, но царствую лишь над своим войском, которое день ото дня становится все меньше. Да и одет я немногим лучше вашего.

Уже в шатре Митридата Моаферн и Сисина поведали своему бывшему воспитаннику о странствиях и приключениях, выпавших на их долю с тех пор, как они покинули Амасию. А также о том, как они сказались у скифинов.

– В одном из набегов мы попали в плен к моссинойкам,- рассказывал Моаферн, потягивая вино из чаши.- Моссинойки сначала хотели нас убить, но потом передумали и продали в рабство к скифинам. Вернее, обменяли на лошадей вместе с несколькими женщинами и детьми из племени халдеев. Скифины- народ дикий и не признает денег. Однако в рабстве мы пробыли недолго. Царь скифинов, прознав, что я смыслю во врачевании, приблизил меня к себе, даровав свободу. И даже поставил вровень со здешней знатью. Сисину скифины и вовсе приняли за своего, когда увидели, как он умеет объезжать лошадей и метко бьет из лука. Его сделали распорядителем царской охоты.

– Значит, вам неплохо живется у скифинов,- улыбнулся Митридат.

– Жаловаться не станем, это верно,- сказал Моаферн и залпом допил вино.- Но все же тянет отсюда прочь… Человек счастлив только среди соплеменников.

– Верования у скифинов примитивные, как и семейные отношения,- вставил Сисина.- У них любой мужчина может сойтись на ночь с любой приглянувшейся ему женщиной. Недоступны лишь царские жены и дочери. Поначалу мне это нравилось, но со временем я понял, что иначе как распутством это не назовешь. Все-таки у персов иной обычай. У нас принято дорожить любимой женщиной. И сколько бы наложниц ни было у знатного человека, он не станет делиться ими даже с родными братьями.

– А велико ли у скифинов войско?- поинтересовался Митридат.

– Всего в племени восемь кочевий,- ответил Моаферн.- В каждом есть свой родовой вождь, который обязан подчиняться племенному вождю или царю, по-нашему. Каждое кочевье может выставить от трех до пяти тысяч всадников, а царское кочевье- и все десять тысяч. Вот и считай, какая сила у скифинов.

– Стало быть, мое войско вышло к царскому кочевью,- сказал Митридат.- Как зовут царя скифинов? И что он за человек?

– Зовут его Маргуш,- ответил Моаферн.- Он хитер и жаден.

– Вдобавок похотлив, как кабан,- заметил Сисина.

– Помимо набегов на соседей Маргуш занят разбором распрей между своими женами, а их у него девять,- продолжил Моаферн.- С недавних пор к распрям жен добавились распри повзрослевших старших сыновей, которые уже занялись дележом верховной власти.

– И здесь то же самое,- вздохнул Митридат.- Сколько у Маргуша сыновей?

– Осталось семеро,- сказал Сисина.-Двоих он убил, подозревая в покушении на свою жизнь.

– Маргуш прочит себе в преемники сына от любимой жены, его зовут Урташ,- вновь заговорил Моаферн.- Однако Уду, сын от самой старшей жены Маргуша, противится этому. И не считаться с ним Маргуш не может: за Уду стоят многие из знатных скифинов. Сам Уду является родовым вождем, в то время как Урташ постоянно находится при отце. Маргуш оберегает любимого сына, зная, что братья ненавидят его, и особенно Уду.