Победы, следовавшие одна за другой, города, сдающиеся без сопротивления,- все это преисполняло Митридата горделивым сознанием своей мощи. Словно сам Вэрэтрагна, персидский бог победы, незримо реял над его войсками.

В эти дни, когда к ногам Митридата покорно легла Вифиния, когда изъявили покорность галаты, а понтийские войска, растекаясь от берегов Пропонтиды до Киликийского Тавра, в короткий срок захватили все азиатские владения Рима, в эти дни, наполненные пьянящей радостью, царь Понта ощущал себя не просто непобедимым воителем, но почти богом, которому все подвластно. Эллины в Магнесии, Эфесе и Милете, встречая Митридата с золотыми венками и гирляндами цветов, именовали его новым Дионисом. Карийцы и фригийцы, видя, как спасаются бегством ненавистные римские откупщики, называли Митридата воскресшим Аттисом. Мисийцы возводили святилища Митридату как богу-избавителю от римского гнета. Всюду и повсеместно от Вифинии до Ликии люди передавали слух о пришествии Спасителя-Саошьянта и об утверждении на земле царства справедливости.

Впрочем, некоторые города, там, где стояли римские гарнизоны, оказывали сопротивление Митридату. Такие города были взяты штурмом и разграблены. Дольше всех держалась Лаодикея, что на реке Лике. Город защищал Квинт Оппий с несколькими тысячами наемников-писидийцев. Митридат, не желая разрушать город, носящий имя его матери, через глашатая объявил лаодикейцам неприкосновенность, если они приведут к нему римского военачальника. Горожане, посовещавшись, решили сдаться. Они позволили наемникам Оппия беспрепятственно уйти, самого же легата привели к Митридату, в насмешку заставив ликторов идти перед ним.

Квинт Оппии сохранял завидное присутствие духа, чем сразу расположил к себе Митридата. Такое благодушие царя удивляло его приближенных, видевших, как пленным римлянам рубили головы в Стратоникее и в Апамее распинали на крестах, как беглых рабов. Митридат повсюду возил Оппия с собой и часто беседовал с ним на латыни, которую неплохо усвоил благодаря занятиям со своим секретарем Критобулом.

Так, из беседы с Оппием Митридат узнал, почему римские военачальники, по сути, без боя отдали ему обширную провинцию.

– Войско, собранное нами в лагере на Леонтокефалее, состояло в основном из людей, впервые взявших в руки оружие,- рассказывал легат.- Обучить этих новобранцев держать строй мы еще могли бы, но выучить их в столь короткий срок мастерски владеть мечом и копьем нам было не под силу. И по совету Аквилия все это войско было распущено. Сам Аквилий перебрался на остров Лесбос. Кассий отплыл на остров Родос, а Никомед отправился в Рим на самосском корабле.

– Почему ты не ушел на Родос вместе с Кассием?- поинтересовался у пленника Митридат.

– Кассий приказал нам, своим легатам, защищать всеми силами Стратоникею, Пергам, Апамею и Лаодикею,- ответил Оппий.- Кассий обещал привести на помощь родосцев, но я думаю, родосцы не пойдут за ним.

– Из этих трех, пожалуй, только Никомед лучше всего позаботился о собственной безопасности,- усмехнулся Митридат.- Хотел бы я знать также, где сейчас скрывается Ариобарзан?

Про Ариобарзана Оппий ничего не знал, поскольку в лагере на Леонтокефалее он не появлялся. Последний раз Оппий встречался с Ариобарзаном во время своего неудачного вторжения в Каппадокию, тот привел к нему свой конный отряд. После битвы с Кратером Ариобарзан со своими людьми ушел в горы и слухов о нем не было.

Во время пребывания Митридата в Эфесе среди пиров и торжественных жертвоприношений у него произошел такой разговор с Тирибазом.

– Царь,- обратился к нему Тирибаз,- местные эллины возносят тебе божеские почести и тем самым затуманивают твой разум. А ведь война с Римом еще не окончена и главные сражения впереди. Ты же знаешь, что римляне подавили-таки восстание италиков и теперь их лучшие войска и полководцы устремятся сюда, в Азию. Надо бы не веселиться, царь, а готовиться к тяжелым битвам на суше и на море.

– Тирибаз,- ответил Митридат,- мой флот стоит в проливах и у побережья Ионии. Мои войска заняли все главные города римской провинции. Под нашим наблюдением находятся все дороги и причалы. Как еще мы можем подготовиться к вторжению римлян, если таковое случится?

Митридат слышал, что Рим вышел победителем в труднейшей войне с италийскими союзниками, но ему также, было известно о распрях, раздирающих гражданскую общину Рима. На смену Союзнической войне в Италии вот-вот могла вспыхнуть война Гражданская, поэтому Митридат слабо верил в то, что у римлян хватит сил ввязаться еще в войну и с ним.

Однако Тирибаз был иного мнения.

– Рим похож на многоголовую лернейскую гидру, отдельными успехами сломить его невозможно. Против Рима нужно поднимать все племена и народы от Востока до Запада, чтобы римляне оказались одни против всех. Пора, царь, переправить одно войско в Грецию, а другое – в Македонию. Пора призвать на помощь Дромихета с его одрисами, пафлагонского царя Александра, Тиграна, царя Великой Армении. Призвать союзников из египтян и сирийцев, готовых выступить против Рима по первому твоему зову. Но самое главное, царь, нужно связать кровавой присягой всех этих велеречивых эллинов, сладкоголосых карийцев, мисийцев и фригийцев, поющих тебе дифирамбы. Надо сделать так, чтобы римляне впредь смотрели на них, как на своих заклятых врагов.