Митридат, устав от нравоучений Монимы, отправил царицу со всей свитой обратно в Синопу.

Тому была еще одна причина: в Милете на одном из пиров Митридат обратил внимание на кифаристку необычайной красоты. Ее звали Стратоника. Царь, искушенный в женских прелестях, тем не менее был очарован благородной красотой юной гречанки. В ней было что-то такое, чего Митридат не встречал в других женщинах. Эти огромные темно-синие очи под дивным изгибом бровей притягивали и завораживали, обезоруживали выражением проницательной задумчивости и той прямотой во взгляде, когда даже отъявленный злодей не осмелится оскорбить девушку при всей ее беззащитности.

Вдобавок Стратоника была безупречно сложена. Нежная теплая белизна открытых частей тела девушки, а именно шея и руки, вызывала в Митридате чувство блаженного наслаждения. Царь буквально таял, следя за легкими движениями пальцев кифаристки, перебиравшей струны в такт льющейся мелодии. Ее чуть склоненная голова в ореоле завитых локонов казалась ему живым воплощением Красоты.

После пира Митридат пригласил Стратонику к себе на корабль, желая произвести на нее впечатление роскошью отделки огромного судна, напоминавшего дворец. Девушка была в восторге от увиденного. Ей также льстило внимание царя, который, по слухам, был в родстве с богами. Однако, когда ухаживания Митридата перешли границы допустимого, красавица-кифаристка не позволила ему лишить себя невинности. Отказ ее был столь непреклонен, а взгляд выражал такое негодование, что Митридат невольно опустил руки.

Стратоника призналась царю, что у нее есть жених, которого она очень любит и скоро состоится свадьба. Митридату удалось разговорить Стратонику и выведать у нее не только имя жениха, но и где он живет и кто его родители.

Митридат с коварным умыслом предложил Стратонике пари. – Я уверен, что твой жених, Стратоника, не достоин тебя,- сказал он.- Мало того, он даже не любит тебя! И я немедленно докажу тебе это.

Стратоника, уверенная в своем возлюбленном, согласилась на спор с Митридатом. Она обещала ему свою девственность. Если же выигрыш оставался за ней, то Митридат обещал исполнить любое ее желание.

Митридат послал своих слуг за юношей, который жил в Милете. Он был начинающим актером, а до этого- музыкантом и певцом.

Жених Стратоники был очень хорош собой, но сквозь его холеную внешность проступала чванливая самоуверенность избалованного похвалами человека и в то же время некая уязвленная гордыня от того, что при своей красоте и талантах у него не хватает средств для достойной жизни. Митридат проницательно сразу подметил это и возрадовался, предвкушая победу в споре.

Царь обратился к молодому актеру прямо:

– Друг мой, случай свел меня с твоей невестой. И поскольку мне как царю хотелось бы видеть рядом с собой не просто смертную женщину, но богиню – а Стратоника и есть богиня!- то я как честный человек предлагаю тебе отступное за твою невесту.

Стратоника в это время находилась за толстой занавеской, поэтому о ее присутствии чванливый юнец не догадывался. От волнения у него пересохло в горле. Он облизал губы и хрипло промолвил:

– О царь! Твое благородство и доброта безмерны…

– Я предлагаю тебе за Стратонику двадцать талантов серебром,- сказал Митридат, не давая актеру опомниться.

У того глаза загорелись алчным блеском, и после короткой паузы он вымолвил:

– Благодарю тебя, царь, но…

– Впрочем, друг мой, я понимаю, что такой цветок стоит больших денег,- вставил Митридат и уверенно добавил:- Предлагаю тебе сорок талантов. Таких денег ты не заработаешь и за десять лет упорного труда.

Последних слов Митридат мог и не говорить, ибо было общеизвестно, как ничтожно мало зарабатывают актеры, тем более начинающие.

– Согласен!- воскликнул юноша, тем самым отрекаясь от своей невесты.

Вскоре он покинул царский корабль, унося с собой деньги.

Митридат, заглянув за занавеску, застал Стратонику в слезах. Это были слезы обиды и разочарования.

К приезду Монимы Стратоника уже считалась женой Митридата, хотя свадьбы у них не было. Спровадив Мониму в Синопу, Митридат тут же сыграл свадьбу и отправился завоевывать Родос, взяв Стратонику с собой.

Город Родос на одноименном острове оставался единственным оплотом римлян в Эгейском море. Туда скрылся проконсул Кассий, бросив войско и своих легатов. Там же нашли убежище тысячи италиков, уцелевшие после страшной резни. Родосцы, имевшие сильный флот, объявили войну Митридату.

Вызов, брошенный ему родосцами, только насмешил Митридата, и он решил сам наказать их за такую дерзость. Митридат подошел к острову на ста пятидесяти боевых кораблях. Родосский наварх Дамагор вывел против него шестьдесят триер.

Египтянин Метрофан, командовавший понтийским флотом, п инялся вытягивать боевую линию своих кораблей, намереваясь окружить флот родосцев в самом начале сражения. Дамагор разгадал его замысел. Выпустив по врагам тучу стрел из катапульт, родосцы стали отступать к гавани. Тогда самые быстроходные суда понтийцев устремились за ними в погоню, но родосцы успели укрыться в бухте, закрыв ее заградительными цепями.