Не меньше Аквилия опасался сенатских разбирательств и наместник Пергама Яуций Кассий, занимавшийся откровенными вымогательствами. Творя несправедливый суд в своей провинции, Кассий нажил большие деньги, которые он мог запросто потерять, объявись в Азии какая-нибудь сенатская комиссия. Если Маний Аквилий стремился уничтожить Митридата, но не его царство, что действительно было сопряжено с немалыми осложнениями перед властями Рима, то тайным желанием Луция Кассия было опустошить богатое Понтийское царство и доверху набить золотом свою казну, а Митридат интересовал корыстолюбивого наместника лишь своей непримиримой дерзостью, дающей повод для вторжения в Понт.

Легаты Кассия, раздразненные слухами о несметных сокровищах понтийского царя, и вовсе без всякого стеснения вели разговоры о том, что было бы неплохо, пользуясь случаем, поделить между собой богатства Митридата.

– Война с Митридатом рано или поздно все равно начнется,- рассуждал легат Квинт Оппий,- но наши полномочия в Азии к тому времени уже закончатся, и все лавры победителей, все сокровища достанутся другим. В наших силах устранить такую несправедливость, надо только вынудить Митридата объявить войну Риму.

Полководцы, представлявшие интересы Рима в провинциях, по закону только тогда имели право открывать военные действия, если подвергались угрозе нападения римские граждане либо союзники римского народа. В данном случае ситуация осложнялась тем, что Митридат по договору являлся союзником Рима, как и Никомед с Ариобарзаном. Распри между римскими союзниками должны были разрешаться сенатом, как было сказано в договоре и на чем настаивал Митридат. Но именно вмешательство сената, который мог решить дело и не в пользу Митридата, но при этом направить в Азию других военачальников, вынуждало Кассия и его приверженцев подталкивать понтийского царя к вооруженному выступлению против них.

Вскоре стало известно, что Митридат с большим войском вторгся в Каппадокию, разбил Ариобарзана и захватил Мазаку. Царем в Каппадокии опять стал сын Митридата.

Со слов Ариобарзана римские военачальники узнали, что Митридат ставит в городах свои гарнизоны, безжалостно истребляет приверженцев Рима.

– Много слез и крови льется сейчас в Каппадокии,- рассказывал римлянам Ариобарзан,- несчастных каппадокийцев сгоняют с обжитых мест, отнимая все достояние. Только римские войска могут остановить бесчинства понтийского царя.

Несмотря на отчаянные призывы Ариобарзана напасть на рассеявшееся по всей Каппадокии войско Митридата, Аквилий и Кассий не двинулись с места. Их не прельщало вести войну с Митридатом в опустошенной стране. Вдобавок к ним еще не вернулись вербовщики, отправленные за наемниками в Писидию и Памфилию.

– Митридат не уйдет от нашего возмездия,- сказал Маний Аквилий.- Когда наступит весна, ему будет уже не до Каппадокии, а придется сражаться за собственное царство.

Уверенность Мания Аквилия, пропретора Киликии, разделял и Луций Кассий, целиком полагавшийся на военный опыт последнего.

Зима и весна прошли в приготовлениях к войне. Лазутчики Митридата видели, как скапливаются войска в трех римских лагерях близ границ Каппадокии и Понта. В то же время соглядатаи Никомеда извещали своего царя об огромном стане в долине Хилиокомон, куда стекались отряды воинов со всего Понтийского царства.

Никомед, напуганный приготовлениями Митридата, встретился с Кассием, желая предупредить наместника о грозной мощи понтийского царя.

– На этот раз Митридат рассержен не на шутку,- рассказывал вифинский царь,- он вознамерился воевать и в своем намерении тверд. Упорство этого человека хорошо известно. Уже то, как Митридат поступил с каппадокийцами, свидетельствует о том, что ожесточение истребило в нем всякий страх перед Римом.

– Этой весной,- продолжил Никомед,- в проливах не появились понтийские корабли с зерном. И понятно почему- Митридату ныне потребуется огромное количество хлеба, чтобы прокормить свое громадное войско. В долине Хилиокомон у него собрано двести тысяч пехоты и сорок тысяч конницы. С нашими силами едва ли возможно победить Митридата на равнине. Пока не поздно, нужно слать гонцов в Рим и предупредить сенат об опасности. Только вмешательство сената удержит Митридата от войны, грозящей Риму потерей Азии.

Кассий не внял предостережениям Никомеда. Он, как и Маний Аквилий, был невысокого мнения об азиатских полчищах понтийского царя. Более того, наместник приказал Никомеду напасть на земли Митридата.

– Прошлым летом Митридат не осмелился поднять оружие на твоих воинов, царь,- с усмешкой сказал Кассий.- Ты думаешь, Митридат испугался тебя? Он побоялся гнева великого Рима. Иди же и смело мсти Митридату за свои обиды, друг мой. Величие римского народа вручает тебе жезл непобедимости!

Никомед возвратился к своему войску, готовому начать войну..- Кассий и Аквилий хотят использовать моих вифинян как приманку для разозленного тигра,- сказал Никомед своим военачальникам,- но я не стану слепо выполнять повеления римлян, которые от жадности потеряли разум. Мы разорим ближние к Вифинии земли Митридата и уйдем обратно, дабы не угодить под удар всего Митридатова войска.