Шрифт:
Подобных ощущений Нисе еще не приходилось испытывать: боль, страх, радость и умиротворение- слились в ней воедино.
Когда же он, издав блаженный стон, затих, на глазах у Нисы выступили непрошенные слезы, и она разразилась рыданиями, исступленно прижимая Митридата к себе.
Митридат принялся утешать сестру, гладя ее по волосам. Но неожиданно он замолк на полуслове.
Перестала плакать и Ниса.
До обоих долетел шум приближающихся голосов и топот многих ног, гулко отдающийся в высоких сводах храма.
– Кто впустил в храм толпу?- сердито произнес Митридат и, вскочив с ложа, схватился за акинак.
Ниса, поджав ноги и обняв колени, испуганно придвинулась к стене. Там, где она лежала, на белой простыне темнели пятна девственной крови.
Митридат расслышал протестующие голоса жрецов, пытающихся остановить непрошенных гостей уже у самой двери в опочивальню.
Жрецам возражал нахальный голос юного царя Ариарата:
– Я царь перед людьми и перед богами! Мне позволительно лицезреть бога, к которому ушла моя жена. Прочь с дороги, презренные! Бог будет совращать наших жен, а мы должны терпеть это?!.
Крики одобрения явно подвыпившей толпы заглушили дальнейшие слова Ариарата.
В следующую минуту дверь с треском распахнулась и в полутемное помещение, нарушив уединение Нисы и Митридата, ворвался царь Ариарат. У него за спиной сгрудились лица любопытных горожан. Это были в основном греки из предместья Мазаки: торговцы, менялы, содержатели харчевен…
– Ого!- насмешливо воскликнул Ариарат, приближаясь к Митридату.- У этого бога до боли знакомое лицо. С обожествлением тебя, дорогой дядя! Я и не знал, что…
Ариарат не успел договорить. Митридат, бросившись на него, одним ударом мощного кулака сбил юного царя с ног.
В тот же миг стены храма зашатались, пол задрожал. Из недр земли раздались звуки, похожие на рык неведомого чудовища. Светильник, упав с подставки, погас. Наступил полный мрак.
В кромешной тьме объятые ужасом люди, давя друг друга, ринулись прочь из храма. Кто-то кричал: «Это Дионис! Сам Дионис!» Кто-то истошно вопил: «Мы погибли!»
Служанки царицы, сами сильно напуганные колебаниями земли, тем не менее не посмели спасаться бегством, бросив в храме сцою госпожу. Мимо них промчалась, перепрыгивая через ступеньки портика, ватага обезумевших людей. Среди них были жрецы и царь Ариарат.
«Дионис! Там Дионис!- вопили испуганные голоса.- Дионис разгневался на нас! Спасайтесь все!..»
Вслед за толпой из храма выбежал голый Митридат, растрепанные кудри топорщились у него на голове, как грива льва.
Перепуганные служанки упали перед ним на колени.
Когда они, осмелев, подняли головы, Митридата рядом уже не было. Никто не видел, куда он подевался.
В ту ночь жители Мазаки ощутили еще несколько подземных толчков. Многие из них провели ночь на улицах, опасаясь, что землетрясение обрушит кровли домов им на голову.
Когда наступил день, по городу поползли слухи, будто ночное землетрясение, было вызвано гневом Диониса, которого потревожили в храме, где он уединился с супругой царя Ариарата. Еще говорили, что Дионис якобы предстал перед Нисой в образе ее брата, царя Митридата.
«Если это так, значит, Дионис благоволит Митридату,- шептались торговцы на городском рынке.- Боги нечасто принимают облик смертного человека. В этом определенно что-то есть».
«Дионис не зря возжелал сестру Митридата и явился Нисе в облике ее брата,- втихомолку судачили приближенные Ариарата.-
Это знак покровительства. С Митридатом ссориться опасно, если сам Дионис на его стороне!»
Множились толки и в понтийском войске.
«Не зря Митридат как одержимый рвался в битвы с каппадокийцами, не зря он одержал столько побед подряд- он чувствовал поддержку бога»,- переговаривались между собой конники и пехотинцы.
«А может, это Дионис в облике Митридата водил нас в сражение?»- делились догадками военачальники.
После той ночи Митридат явственно почувствовал перемену к себе.
Жители Мазаки не скрывали своего благоговейного страха перед ним. Жрецы Диониса заказали резчикам по камню мраморную стелу с его изображением, посвятив ее богу.
Полководцы и друзья Митридата даже в узком кругу больше не позволяли себе дружески хлопнуть его по плечу или беззлобно подтрунить над ним за чашей вина.
Только Тирибаз, подстроивший так, что Митридат смог незаметно для жрецов проникнуть в опочивальню бога, не изменил своим привычкам. Он по-прежнему мог в чем-то не согласиться с Митридатом, даже поспорить с ним, мог дать совет и настоять на своем.