— Луна, звезды сияют. Светло от них, — попытался сделать еще одну попытку парень.

— Это факел, — кратко выдала она в ответ.

— Что факел? — оторопел он.

— Вон над дверью горит. Поздно уже, да и комаров все больше становится. Спокойной ночи, — сообщила Орра, поднимаясь с лавочки.

Пожав руку оторопевшему Вакуле, она зашагала по направлению к двери.

— Мы с вами произнесли больше фраз, чем эта парочка за все время сидения на скамейке, и похоже, свидание на этом и закончилось, — фыркнул я.

— Угу… пора и нам выбираться, а то меня тоже комары загрызли. Вот только прошу борьбу с ними оставить мне. Ты хоть и помельче будешь, но синяков можешь запросто наставить, — отползая на четвереньках, прокряхтел Бертран.

— Оставить, так оставить, — фыркнул я, гребя следом.

Неожиданно уткнулся головой в задницу графа.

— Бертран вы чего застряли? Двигайте быстрее, тут же кусты колются, — зашипел в нетерпении я.

Задница двинулась вперед и в сторону. Я активно пополз прямо, торопясь принять нормальную позу… как вдруг налетел на чьи-то ноги. Ткнувшись носом в сапоги, зарычал:

— И кого тут еще нелегкая носит?

— А я все думаю, с чего это мой отец с ума сошел, на четвереньках по ночному парку бегает? Можно было сразу догадаться, что на такие подвиги он мог пойти только с подачи герцогини, — ехидно, голосом Эммануэля, сообщили сапоги.

— Вот только его тут не хватало! — сплюнув про себя, я замер, усиленно соображая, чем бы обосновать нашу вылазку.

— Вам удобно на четвереньках? В коленях не жмет? — участливо поинтересовался он.

Сбоку фыркнул Бертран.

— Э-э-э… — попытался выдать я что-нибудь умное, поднимаясь.

— Не соблаговолите ли рассказать, чем это таким увлекательным вы здесь занимались? — продолжил ехидничать, так называемый, муженек.

— Понимаете ли, герцог… погода такая замечательная, свежий воздух, птички а-а-а… — прервав объяснение, я смачно шлепнул себя по щеке, пытаясь отбиться от пары кровососов, покусившихся на меня.

Эммануэль шарахнулся в сторону и чуть не сбил с ног старого герцога.

— Э-э-эй, сынок, осторожнее! Не кидайся на старого и больного человека. И вообще, пошли отсюда, а то нас тут комары совсем загрызут. Чем темнее, тем они злее становятся, бумс-с…, - навернул себя по щеке и Бертран.

Эммануэль дернулся отшатнуться и от отца, но тот перехватил своего обалдевшего сына и потащил в замок. Зайдя в помещение, старый герцог потолкал его по коридору. Я же раздумывал, что мне дальше делать, идти за ними и получать свою порцию нравоучений, или, пока никто не видит, тихо свалить к себе в комнату. В этот момент Бертран, что-то тихо говоря Эммануэлю, быстро полуобернулся, подмигнул мне и сделал знак рукой, типа, исчезни отсюда.

Облегченно вздохнув, я скрылся в ближайшем проходе.

Утром, во время завтрака, Эммануэль не сказал мне, кроме приветствия, ни слова и сразу же, как закончил есть, уехал во дворец. Я облегченно вздохнул. Мне совершенно не хотелось объясняться, и я был благодарен Бертрану за то, что он спас меня от всего этого.

Где-то через пару недель после памятного свидания кузнец перехватил меня, когда я проходил по двору, и, смущаясь, что-то пробормотал.

— Ничего не понятно. Так что давай быстро, четко и кратко, какого рожна тебе надо?! — рыкнул я.

— Я жениться хочу, — пробормотал этот гигант мысли.

— Надеюсь не на мне, — съехидничал я.

Парень жутко покраснел, потом побледнел и чуть не рухнул в обморок от такого подозрения.

— Не!!! Ни в коем разе! — перепугано завопил он.

От такого активного открещивания, я чуть не оскорбился. Меня что, страшнее Орры считают?!

— Тогда чего от меня хочешь, раз уж замуж не зовешь? — изобразив на лице гнев, хмуро поинтересовался я.

Побелев совсем уж как полотно, парень только судорожно открывал и закрывал рот.

— Ты мне так хорошего кузнеца угробишь, — засмеялся за моей спиной, тихо подошедший Бертран.

— Не бойся парень, она уже замужем. Поэтому тебе такие ужасы не светят, — теперь уже обращаясь к Вакуле, со смехом сказал герцог.

— Ну, блин! Что это вы из меня чудовище делаете?! Никого не трогаю, ни к кому не пристаю, а вы такие гадости про меня рассказываете, — возмутился я.

— Никаких чудовищ. Ты у нас самая красивая, умная и замечательная, — примиряюще заговорил Бертран.

— Жениться хочу, — всунулся в наш разговор Вакула.