– Они выглядят счастливыми, – сказала Мадлен.

– Надеюсь, что так. Патрик и Жан-Поль живут вместе на рю де Бюси – всего в нескольких минутах ходьбы отсюда.

– А откуда Суки?

– Родилась на Сингапуре, но живет в Париже с тех пор, как ей исполнилось пять лет. В свободное время она рисует акварели, и у нее двухлетний сынишка – она приводит его сюда иногда, когда его отец не в настроении заниматься ребенком.

Жорж, один из официантов, круглолицый молодой человек с прекрасными волосами, принес меню.

– Я сам приму у нее заказ, – сказал Антуан.

– А ты тоже поешь со мной? – спросила Мадлен.

– Мне нужно работать, но я тебя обслужу сам. – Он указал ей на карточку в ее руке. – Можно я тебе кое-что рекомендую?

– Пожалуйста, выбери сам.

– Vraiment? [69]

– Absolument. [70]

– Ты простишь, если я тебя покину?

Мадлен откинулась на своем стуле, совершенно счастливая, глядя на Антуана в его привычной обстановке. Пусть Флеретт и не принадлежал ему, но отпечаток его вкуса и стиля лежал на всем. Он принес ей potage cressonni`ere, [71] подождал, пока она попробует, а потом налил ей в бокал белого вина.

– Это просто мускат – но превосходный. А как тебе понравился суп?

– Очень вкусно.

– Ты не возражаешь, если я опять тебя покину? – Он был заботлив.

– Конечно, оставь меня наедине с супом.

Он принес ей палтус, поджаренного омара, morilles, [72] шампанское и взбитые сливки, она ела потихоньку и смотрела на него. Жорж и Жан-Поль, официанты, время от времени поглядывали на нее дружелюбным взглядом. Сильвия же, хорошенькая длинноволосая брюнетка, смотрела на Мадлен, как ей показалось, с подозрением и, может, даже почти враждебно. Но какое это имело значение? Ничто не могло испортить ей настроение.

– Ca va? – все время спрашивал Антуан, и Жорж предлагал ей пропустить по-нормандски маленькую рюмку кальвадоса между блюдами, но она отказывалась.

Она никогда даже и не мечтала о том, чтоб встретить такого красивого мужчину – и смотреть на него часами, словно он был прекрасным произведением искусства. Глядя на Антуана, занятого своей работой, она восхищалась его сноровкой и изяществом. Чего стоили одни только его руки, красивые, с длинными пальцами. Они были постоянно в работе: выписывали счета, открывали бутылки, расстилали свежие скатерти, раскладывали на колени салфетки, пожимали руки, брали телефонную трубку, открывали и закрывали входную дверь. Он был общительным и очаровательным, хотя и держал себя независимо с посетителями, внимательно и зорко следил за своим персоналом – казалось, он точно знал, когда нужно их по-дружески «подстегнуть», а когда дать им возможность немного расслабиться и наслаждаться своей работой и собой в этой работе. Но весь вечер, каждую свободную минуту, его глаза, эти глаза, которые она уже любила – она знала, что полюбила с той самой первой минуты, как увидела в саду Тюильри – обегали зал, чтобы остановиться с радостью, удовольствием и теплотой на ее лице.

Они были не одни до глубокой ночи. Наконец Антуан закурил свою первую сигарету, налил им обоим кальвадоса и устало опустился на стул рядом с ней.

– Раньше, чем обычно.

– Правда?

Он кивнул и немного выпил.

– Такие вот дела. Лэнчи, обеды и ужины, каждый день, кроме понедельника – а потом несколько часов отдыха перед походом на рынок с Грегуаром. Иногда он ходит один, но мне это не нравится – я люблю ходить сам.

– Я могу это понять, – сказала она мягко.

– Правда? – он улыбнулся. – Мне это нравится, но другим выносить нелегко. Нелегко иметь девушку.

Он подавил зевок.

– Ты, наверно, устал – мне нужно идти домой.

– Нет, нет, я оживу через несколько минут – как всегда.

– Но ты сказал, что тебе остается поспать лишь несколько часов.

– Но я все равно сегодня не усну, – он посмотрел ей прямо в глаза. – Мне нужно поговорить с тобой, мне нужно объяснить…

– А что нужно объяснять?

– Причину, по которой я не приходил раньше.

– Зачем? Это не нужно, – быстро проговорила Мадлен. – Ты пришел – и только это имеет значение.

Неожиданно она почувствовала какое-то беспокойство, почти страх, что он скажет ей что-то такое, что может испортить все.

– Но я хочу быть честным, – сказал Антуан. – Это очень важно для меня.

Он глубоко затянулся сигаретой, выпустил через ноздри дым.

– В последнее время у меня были отношения с одной девушкой. Ты ее видела – это Сильвия Мартин.

Темноволосая официантка с недружелюбными глазами… Мадлен молчала – она ждала и слушала.

– Мы не были влюблены друг в друга – но были любовниками. – Он помолчал. – Но я не из тех мужчин, которые любят играть – не люблю лгать. – Он пожал плечами. – Между нами все кончено. Сильвия понимает. Я знал, что все должно кончиться, когда впервые увидел тебя – в тот день перед Рождеством. Это было так важно для меня – le vrai coup de foudre. [73] Со мной никогда такого не было.

– И со мной – тоже, – тихо сказала Мадлен.

– Я это понял.

– Да? – она покраснела. – Я никогда не была влюблена. У меня даже никогда не было парня…

У нее не было слов, и ее румянец стал еще гуще. Она казалась такой наивной и неопытной. Ей хотелось быть искренней и правдивой – но она боялась показаться глупой.

– Ты уверен, что Сильвия понимает? – быстро спросила она, меняя тему.

– Не сомневаюсь, – Антуан отпил еще немного кальвадоса. – Сильвия – милая девушка, но немного властная и жесткая. Она – не такая, как ты, Мадлен. Она опытная – у нее уже было много парней. Она мне говорила, что уже знает, что к чему. Не беспокойся насчет Сильвии.