Скалы статной вышины.

Можжевельником покрыты,

Папортом опущены.

С можжевеловой вершины

Мчит ручей хриплоголос,

Пеной моет – все ж не может

Дочиста отмыть утес.

Встал охотник, встал, как вкопан:

Вот оттуда-то, с высот,

Раздирающий, сердечный

Стон идет – то зверь зовет.

Погляди! На самой круче,

В яркой росписи пчелы,

На площадке барс могучий

Вытянулся вдоль скалы.

Лапу вытянул по гребню,

С лапы кровь течет в ручей,

И, с водой слиясь, несется,

В вечный сумрак пропастей.

Стонет он, как муж могучий

Под подошвою врага!

Стонет, как гора, что тучу

Сбрасывала – не смогла!

Стонет так, что скалы вторят,

Жилы стынут...

– Гей, не жди,

Бей, охотник! – “Нет! (охотник)

Бить не буду – не враги!

Он, как я, живет охотой,

Побратиму не злодей.

Пострадавшего собрата

Бить не буду – хоть убей!”

Но и зверь узнал Мтварели.

На трех лапах, кое-как,

Где вприхромку, где вприпрыжку,

Вот и снизился, земляк:

Смотрит в око человеку

Оком желтым, как смола,

И уж лапа на колено

Пострадавшая легла.

Осмотрел охотник рану,

Вытащил из-под когтей

Камень заостренным клювом

Беркута, царя ночей.

Снес обвал его сыпучий

На кремнистый перевал.

С той поры осколок злостный

Барса ждал да поджидал.

Пестрый несся, – злостный въелся.

Берегися, быстрогон!

Где пята земли не чует, —

Там и камень положён!

Выскоблил охотник рану,

(Лекарь резал, барс держал),

Пестротканным полосатым

Лоскутом перевязал.

Выздоравливай, приятель!

Не хворай теперь вовек!

Прянул барс, как сокол летом,

Горы-долы пересек.

Проводил стрелок глазами...

Подивились бы отцы!

Скоро лани станут львами,

Коли барс смирней овцы.

Тут – что было в жилах крови —

Вся прихлынула к лицу:

Легкий – робкий – быстрый – близкий

Зверя топот сквозь листву.

Глянул: широковетвистый,

Лоб подъемля, как венец...

Грянул выстрел – и в ущелье

Скатывается самец.

Еще эхо не успело

Прозвонить олений час —

Где олень скакал, спасаясь,

Мощный барс стоит, кичась.

Прорычал разок и скрылся,

Обвалив песчаный пласт.

Там, где барс стоял, красуясь,

Дикий тур бежит, лобаст.

Грянул выстрел – и с утеса

В бездну грохается тур.

Там, где тур свалился, – барс встал,

Пестрохвост и пестрошкур.

Перевязанною лапой

Тычет в грудь себя: “Признал?

Я-де тура и оленя

Под ружье твое пригнал!”

Не успел охотник молвить:

“Бог тебя благослови!” —

Нету барса. Только глыбы

Позади да впереди.

Тьма ложится, мрак крадется,

Путь далек, а враг незрим.

Не луне – вдове – бороться

С черным мороком ночным.

Где-то плачется лисица, —

Худо ей, – недобр ей час!

Други милые, примите

Времени седого сказ.

Крадется к городу впотьмах

Коварный враг.

Но страж на башенных зубцах

Заслышал шаг.

Берет трубу,

Трубит во всю мочь.

Проснулась ночь.

Все граждане – прочь

С постели! Не встал лишь мертвец в гробу.

И меч

Говорит

Всю ночь.

Бой в каждом дому,

У каждых ворот.

– За мать, за жену!

– За край, за народ!

За право и вольность – кровавый бой,