– Не могу поверить своим ушам, – произнесла Черил. – А теперь я возвращаюсь к своей книге. – Она бросила трубку.

Мартель снова набрал номер, но после шести гудков включился автоответчик, и его собственный голос вежливо попросил оставить сообщение.

Оставлять сообщение он не стал.

Но это не может быть правдой, не так ли? Не может быть, чтобы в квартире Черил, в их квартире, находился другой мужчина. Мысль о том, что жена могла его обманывать, никогда не приходила ему в голову. Мартель думал, что если кто-то и станет кого-то обманывать в их браке, то это будет он, и всегда поздравлял себя с тем, что хранил супруге верность.

Возможно, Черил была настолько не удовлетворена сексуальными способностями мужа, что стала искать утешения на стороне? Сама мысль об этом больно ранила гордость Мартеля. Период нормальной сексуальной жизни после итальянского триумфа продолжался лишь месяц. Теперь же он настолько боялся, что даже не делал попыток заниматься с женой любовью.

Может быть, он уже рогоносец? Нет, нет! Этого он принять не может.

Когда они вместе окажутся в Джексон-Холл, он вытянет из нее все. Заставит сказать правду.

Мартель стал расхаживать еще быстрее. Ничего из этого не получится. Он знал, что не получится. Черил плохо воспримет такого рода инквизицию.

Если романа у нее нет, то ее ярость окажется вполне оправданной, а если есть, то она просто может от него уйти. Он ее потеряет. Сама мысль об этом была ему ненавистна.

На столе в углу вестибюля высилась гора журналов, среди которых Мартель увидел «Форчун». Он взял журнал – его интересовало, увидело ли наконец свет интервью, которое он дал несколько недель назад.

Да, увидело. И именно в этом номере. Статья называлась «Человек, который обрушил евро?». Мартель улыбнулся. Но улыбка исчезла, когда он заметил вопросительный знак. Что делает здесь этот знак препинания?

Он быстро нашел интересующую его публикацию. Она открывалась его фотографией – надо признать, отличной. На ней Мартель сидел в своем офисе, откинувшись на спинку кресла и заложив руки за голову. Красивое, покрытое ровным загаром лицо говорило о том, что этот человек уверен в себе и обладает острым умом. За ним через окно кабинета был виден величественный, укутанный в белую мантию Тетон. Статья занимала несколько страниц.

Он немедля приступил к чтению. Первая часть статьи была посвящена прошлому Мартеля, его триумфам и мыслям, высказанным им в разное время в связи с трейдингом, в том числе излагалась такая изотерическая теория, как наличие связи между Фрэнсисом Галтоном, Чарлзом Дарвином и Ричардом Талером. Эту теорию сам Мартель называл «Эволюцией толпы». Согласно теории Мартеля, рынок похож на живой организм, который эволюционирует и меняется в соответствии с законами естественного отбора и статистики. Журналист «Форчун» не до конца уловил все тонкости этой теории, но Мартель все равно был доволен. Наконец-то к нему стали прислушиваться. Во второй части статьи говорилось о событиях прошлой весны, когда Италия вышла из зоны евро. Пока все излагалось хорошо. Но затем тон статьи изменился: пошли выдержки из интервью других людей, многих из которых он просто не знал. Несколько экономистов утверждали, что операции Мартеля имели очень мало общего с решением Италии выйти из зоны евро. По их мнению, пресса и политики с радостью сделали его козлом отпущения, в то время как реальной причиной выхода было ужасающее состояние итальянской экономики. Прочитав это, Мартель страшно разозлился.

В статье приводились слова Уолтера Лессера – менеджера одного из нью-йоркских хеджевых фондов. Мистер Лессер заявил, что на него не произвели сильного впечатления аргументы Мартеля в пользу его игры на понижение с государственными облигациями Италии. Вместо того чтобы набраться мужества и признать свою ошибку, Лессер счел нужным сказать, что Мартель имеет репутацию человека, готового идти на необоснованный риск, что фонд «Тетон» в прошлом году был на грани полного краха и что Мартелю просто чертовски повезло.

На этом статья заканчивалась.

Мартель кипел яростью. Он вцепился в страницы, чтобы вырвать эту гадость из журнала. Какая наглость! И как Лессер осмелился говорить подобное? Все знают, что это он, Жан-Люк Мартель, с помощью своего гения и силы поставил Италию на колени.

Страницы с радующим сердце звуком выскочили из журнала. Один из клерков, высунувшись из-за стойки, спросил:

– Могу я это взять себе, сэр?

Мартель обругал его по-французски, и клерк, мгновенно съежившись, схватился за телефонную трубку.

Живот Мартеля снова давал о себе знать. Боль вернулась с мстительной радостью. Это произошло потому, что фонд «Тетон» опять сильно рисковал, и на сей раз риск был в несколько раз больше, чем год назад.

«Форчун» мог выражать сомнения в связи с масштабными итальянскими операциями Мартеля, однако на инвесторов по всему миру они произвели сильное впечатление. Средства продолжали поступать до тех пор, пока активы фонда не превысили трех миллиардов долларов. У инвесторов были огромные ожидания, и он просто обязан был их оправдать. В течение года он то там, то тут проверял температуру воды кончиками пальцев, скупая заклады, ценные бумаги Бразилии, золото, нефть и безуспешно изыскивая возможности для новой крупной операции. В конце концов он нашел такую возможность.