— У меня нет!

— Не ври.

— Заходите. — Танк открыл дверь в свой кубрик. — И переключайтесь уже, игроки. Серьезные дела пришли обсуждать.

— Понял? — Рыжий погрозил Боре пальцем. — И не ври! У тебя четыре блока в заначке, точно знаю. Ладно, малой, позже сторгуемся. Сначала поговорим о деле.

Поначалу деловая беседа никак не клеилась. Разговор постоянно срывался на что угодно, кроме главной темы. Танк налил по третьей стопке чистейшего спирта, все выпили и, наконец, «созрели». Правда, раскрасневшийся Боря созрел по-своему, начал клевать носом, а Воронцов не расслабился, а, наоборот, стал хмурым и сосредоточенным, будто снайпер на позиции. Впрочем, переходу к серьезной теме ни первое, ни второе не помешало. Начал Учитель:

— Перво-наперво у меня к вам, мужчины, вопрос: вы верите командиру и мне?

— О чем базар? — удивился Рыжий.

— О серьезном деле. — Учитель взглянул на Бориса. — Слышь, малой, у тебя глушилки нет? От прослушивания.

— Чего? — Боря сдержанно икнул. — А-а, «багфакера»? Нет. С собой. А что, надо?

— Неплохо бы.

— Ну, так я принесу. — Боря поднялся и, пошатываясь, направился к двери.

— Всыплет нам его мамка, — глядя вслед нетрезвому товарищу, сказал Рыжий и усмехнулся: — За то, что спаиваем пацана. Может, проводить его?

— Сиди, — приказал Ворон. — Чем дольше ходит, тем лучше.

— То есть «антибаг» нам не нужен, — констатировал Рыжий. — Просто Борю сплавили. Слабое звено?

— Есть такое опасение, — подтвердил Учитель. — Разговор будет недетский.

— Не тяни ты кота под хвостом! — Рыжий поморщился. — Замутили что-то? Я давно заметил, что вы с командиром шепчетесь о чем-то. Обижался поначалу. Потом плюнул.

— Зря обижался. Пока Вику не отпустили, непонятно было, правильно мы все просчитали или нет. Если б ошиблись, втроем загремели бы на кичу. А вы нам передачки носили бы.

— Ну вот, — Рыжий огорчился, — теперь еще обиднее стало. Как в рейдах друг дружке спину прикрывать, так все вместе, а как в других делах рисковать, мы второй сорт, да?

— Рыжий, погоди, — вмешался Танк. — Василий Иванович, толком расскажи, что вы там придумали и по какому поводу.

— Да как Викиного хахаля отмазать. — Рыжий махнул рукой. — Тут и гадать не о чем.

— Рыжий! — Танк показал товарищу кулак.

— Слушайте. — Учитель посмотрел на Воронцова. Тот кивнул. — Вика оправдана, пособничество провокатору ей больше не шьют. А все потому, что в процессе дознания Дед лично промыл ей мозги и теперь она переживает не за судьбу Грина, а оттого, что ошибалась в нем.

— Она это сказала, когда ты кеды с нее снимал? — Рыжий в очередной раз усмехнулся.

— Я предполагал, что особисты будут обрабатывать ее именно в этом ключе, а потому перед самым арестом подсказал Вике, как надо действовать. И, как видите, я не ошибся. Вика выполнила задание на отлично. Поначалу упрямилась, потом начала делать вид, что сомневается, а под занавес… ей уже и не требовалось притворяться. Измочалили ее дознаватели так, что она была готова подписаться под чем угодно.

— И ты гордишься, что заставил девчонку через все это пройти? — серьезно спросил Танк.

— Я не заставлял. У нас не было выбора. Останься Вика формально при своем мнении, сидела бы до сих пор в карцере.

— А откуда ты знаешь, что она только притворилась, будто поверила особистам?

— Ты глаза ее видел? — буркнул Воронцов.

— Видел. — Танк обернулся к командиру. — Потому и спрашиваю. Пустые у нее глаза. Ни веры в них, ни искры божьей. Такие глаза только у сломленных людей бывают. У тех, кому от этого мира больше ничего не нужно.

— Танк, ты ли это? — делано удивился Рыжий. — Так глубоко ты не мыслил, наверное, с детского сада?

— Сам язык прикусишь или помочь?

— Ша. — Ворон постучал по спинке стула. — Вот потому-то ее и выпустили. Поверили.

— Сам себе противоречишь, командир. — Танк покачал головой. — Учитель, ты тоже уверен, что Вика не сломалась?

— На сто процентов, — отчеканил лейтенант. — Не тот она человек. Короче, едем дальше. Вика наверняка подписала бумагу, что будет сотрудничать с контрразведкой «в режиме стука»: рассказывать о настроениях в группе, о других группах и разговорах среди охотников. Но в первую очередь она должна будет выступить свидетелем обвинения в трибунале. Получается, что у защиты Грина не осталось ни свидетелей, ни убедительных фактов. Стопроцентная гарантия обвинительного приговора.

— Но мы-то знаем, что Грин чистый ангел, да? — Рыжий иронично взглянул на Учителя. — Я помню твои рассуждения насчет подставы, Вася, только ты меня не убедил.

— Поэтому я и спросил вначале — верите вы командиру и мне или нет?

— Командир, по-моему, тоже был не на твоей стороне.

— Теперь на его, — спокойно сказал Воронцов. — Вы не в курсе кое-каких дел, поэтому вам кажется, что улик в пользу Грина маловато. А мы с Учителем давно эти проблемы разгребаем.

— Ты о провокаторе? — предположил Танк. — Учитель нам рассказывал. Только почему вы уверены, что этот гад не Грин?