«Дьявол! Это же были „Пилигримы“! Первая партия!»

«Совершенно верно. К счастью, штатно сработали все самоликвидаторы, и серпиенсам достались только оплавленные обломки „Пилигримов“».

«Три дня назад? То есть их только загрузили в вагон, и поезд сразу же сошел с рельс? Еще более занятное совпадение! Что еще? Добивай».

«Вчера был назначен новый приор стражи. В уведомительном письме из метрополии эргу Августу указано, что прежний „оберполицмейстер“ отозван и разжалован, поскольку не справился с возложенными обязанностями, и приведен список его прегрешений…»

«Динамический взлом программистами Сопротивления защитных систем информационного пространства серпиенсов… — с замиранием сердца предположил Филипп, — и утечка информации о принципах оборонительной тактики клана?»

«Стиль изложения аховый, согласись, — усмехнулся голос. — Но чужакам простительно».

«Откуда эти сведения?»

«От пресловутых программистов Сопротивления. Они перехватили секретное послание, успешно его взломали и вот уже целые сутки лопаются от гордости».

«Подстава!»

«Дезинформация, — уточнил голос. — На самом деле прежний приор стражи вовсе не разжалован, а переведен за океан с ощутимым повышением. Добил?»

«Просто размазал! Но это и требовалось. Теперь я все понял!»

Грин резко сдал назад, развернулся и припустил ко входу в бункер. До него дошло главное. Дело было не в онлайне! Серпиенсы не просто знали обо всех телодвижениях Сопротивления, они знали о его намерениях. То есть имели перед глазами подробный план действий. Тот самый, по которому работал штаб Сопротивления. Но, что особенно важно, серпиенсы учитывали и все корректировки плана! Получалось, что неведомый шпион передал змеевикам не первоначальный вариант плана, а, грубо говоря, код доступа к нему. Доступа скрытного и в любое время. Почему же постороннего присутствия в системе до сих пор не заметили «программисты Сопротивления»? Да потому, что на самом деле предатель слил чужакам даже не мифический код, а всю программу секретной связи!

Вот так. Как гласит один из законов Мерфи: «Компьютеры ненадежны, но люди еще ненадежнее». Большая операция против чужаков не просто провалилась, не начавшись, а грозила обернуться большими неприятностями для самого Сопротивления.

С такой информационной бомбой медлить было нельзя. Грин влетел в бункер, как неуправляемый реактивный снаряд, едва не сбив с ног охранника. Того, который должен был сопровождать «сумасшедшего ученого» на прогулке.

— Явился, не запылился! — радостно крикнул охранник. — А мы хотели тревогу объявить. Ты где был?

— Бабочек ловил. — Грин махнул рукой и помчался дальше.

— Бабочек? — озадачился боец. — Эй, погоди, каких еще бабочек?! Стой, разбираться будем!

— Некогда! — отмахнулся Грин.

— Да плюнь ты, — посоветовал второй охранник коллеге. — Вернулся, и ладно. Рапорт напишем, пусть начальство с ним разбирается.

— И что в рапорте укажем, что выпустили без пропуска?

— Ну, значит, не будем ничего писать. Авось пронесет.

«Вот именно, все на авось полагаются, отсюда и результат», — с сожалением отметил про себя Грин, одновременно лихорадочно соображая, как лучше сформулировать проблему.

Пока что в голове крутились два коротких варианта: «план операции слит врагу» и «серпиенсы нас разводят». В принципе, ничто не мешало их соединить. Получалось не совсем то, что хотел донести до начальственного разума Грин, но в качестве затравки годилась и такая фраза. А дальше уж как получится.

Начальник лаборатории был на месте, но попасть к нему оказалось непросто. На пути у сверкающего взглядом Грина встала упрямая и опасная, как противотанковый еж, Наташа, секретарь Сергея Михайловича. То есть, образно выражаясь, прорваться, как тот танк, Филипп мог, но рисковал продырявить днище и, лишившись механика-водителя, заглохнуть в дверях. Решимость и непреклонность Наташи подчеркивала открытая кобура с упрятанным в нее «ПСМ», пистолетом небольшим, но вполне боевым. Особенно на таком расстоянии. Нет, стрелять в Грина ей не пришло бы в голову, но чисто психологически оружие поддерживало непоколебимость Наташи на самом высоком уровне.

— Нельзя! — отрезала она, сурово глядя на Фила.

— Наташа, я не чай пить примчался, ты же видишь! — Грин попытался обезоружить секретаря улыбкой. — Срочное дело государственной важности!

— У тебя всегда срочные дела. — Наташа кивком указала на кресло. — Сядь и жди.

— Не могу я ждать! Пропусти, пожалуйста, будь человеком!

— Грин, еще намек — и стреляю. — Наташа делано нахмурилась.

— Какой намек? — удивился Филипп.

— На то, что я змея. — Секретарь указала на кресло еще и рукой. — Сядь!

— Я ничего такого не имел в виду. — Филипп потоптался на месте, словно устраивающийся на ночевку ослик, и все-таки сел в кресло. Правда, тут же вскочил. — Нет, нельзя тянуть! Время не ждет! Пропусти!

— Только через мой труп!

— Вот ты упрямая! Шоколадку хочешь?

— Сядь или вообще выгоню из приемной! Работать мешаешь!

— А вечером что делаешь? — не унимался Грин. — Хочешь, кино посмотрим, винца выпьем. У меня приятель склад держит, у него французского целый подвал.