— Стратег нашелся! Сделаем, что сможем, а история пусть судит, рано или поздно, грамотно или нет.

— Ничего мы не сможем сделать, — уверенно сказал Грин. — Не дадут.

— Грин, ты не прав!

— Все! — Фил вскинул руки. — Ты сама предложила, не будем о грустном. Только о нас, никаких дел, никакой политики. Хорошо?

— Ладно, — нехотя согласилась Вика. — Хотя так вряд ли получится. Это раньше можно было плюнуть на весь мир и жить, как нравится, или вообще уехать куда-нибудь на Гоа. Теперь куда бы человек ни уехал, от всеобщих проблем не спрячется. Они ведь общечеловеческие, а значит, касаются каждого. Ты тем более не спрячешься.

— Чем я лучше других? — пытаясь нащупать способ уйти от надоевшей темы, спросил Грин.

— Во-первых, ты не последний человек в Сопротивлении.

— Только в его научном секторе.

— Все равно не последний. А во-вторых, ты глубже многих переживаешь происходящее.

— Я?

— Не спорь! Вспомни сны двухлетней давности.

— Какие? А-а, про вторжение? — Грин кивнул. — Да, это было нечто из ряда вон. Только сны я видел до вторжения, так что это вряд ли доказывает, что я глубоко переживаю.

— Глубоко, — упрямо заявила Вика. — Так глубоко, что начал переживать заранее.

— Не знаю, не знаю. — Филипп покачал головой. — По-моему, дело не в переживаниях. Тут что-то другое. Каждый раз, когда вспоминаю, поражаюсь точности тех снов. Помнишь, в середине декабря двенадцатого, когда ты опоздала на поезд?

— Помню. — Вика зябко поежилась. — До сих пор мурашки по коже.

— Мой августовский сон в тот вечер сбылся во всех подробностях. Не сбылся лишь последний эпизод, в котором меня схватили серпиенсы. Но этот эпизод мне приснился после того, как мы обсудили первый, помнишь? Так что это, наверное, был уже не вещий сон, а обычный. Домысленный перепуганным подсознанием.

— А голос'a больше не слышишь?

— Слышу иногда, — нехотя признался Фил. — И что забавно, они дают толковые советы. В работе это здорово помогает. Даже задумываюсь иногда, стал бы я ведущим специалистом, если б не они?

— Шиза ты моя непутевая. — Вика усмехнулась и крепко прижала голову Грина к своей груди. — Голоса твои — это ты сам. Запомни раз и навсегда.

— А вещие сны? — Филиппу было не очень удобно сидеть согнувшись, но он был готов оставаться в таком положении целую вечность.

— И они тоже. — Вика отпустила Грина.

— А твои?

— Мои не в счет. — Девушка поморщилась. — Приснилось-то всего разок и так… в общих чертах.

— Ну да, в общих чертах. — Грин скептически хмыкнул. — С точными датами, терминами, подробностями… и так далее.

— Без «так далее», — отрезала Вика. — Раз в жизни и палка стреляет. Мой сон не в счет. А твой сон как раз и вскрыл твои выдающиеся способности. Да так резко вскрыл, что ты с перепуга начал «голосами» прикрываться. Мол, не я все это могу и умею, а они! Прекращай трусить, Грин, и признайся хотя бы самому себе, что ты гений.

— В таком приятно признаваться, — Грин улыбнулся, — но это неправда. В остальном, возможно, ты права.

— Не возможно, а точно. За это и выпьем. Наливай.

— Чуть позже.

— Наливай, а то снова покусаю.

— А налью, кусаться не будешь?

— Обещаю!

— Ладно. Ты обещала.

Вика не сдержала своего обещания. Оставила Филу еще несколько синяков на груди и плече, и даже, когда он оказался у нее за спиной, умудрилась тяпнуть Грина за руку. Все это Фила забавляло, хотя ему и было больновато. Но боль была мелочью в сравнении с осознанием собственной сексуальной значимости, осознанием, что способен удовлетворить такую фурию.

«Гордись, мачо!»

Грин гордился, хотя все это его по-прежнему слегка напрягало. И новый спецназовский имидж Вики, и внезапно проснувшийся в ней цыганский темперамент, и фрейдистские покусывания в приступе страсти, и… впрочем, достаточно. Фил заставил себя отбросить посторонние мыслишки. Какие времена — такие нравы. Сейчас времена требуют оголенных нервов, бурлящих инстинктов и прочих метафор, значит, так тому и быть. Придут другие времена, мирные, Вика станет прежней. А пока… война, сэр.

«А если не станет? Что будешь делать… сэр? Обманывать себя дальше?»

«Мы же договаривались, до утра галлюцинации молчат!»

Грин поднял хмурый взгляд к потолку. Он не врал Вике, он действительно по-прежнему слышал загадочные потусторонние голоса. Вернее, один голос. И не иногда, а постоянно. И этот голос извне (а быть может, изнутри — Фил пока не определился, признавать себя сумасшедшим или нет) действительно давал толковые советы. Но сейчас никаких советов Филиппу не требовалось. Ни толковых, ни даже гениальных. Отношения с Викой были его сугубо личным делом.