Он выпрямился.

Человек, сидящий в кресле, провел рукой по затылку. Посмотрел на руку. Она была красной от хны.

— Не так уж важно, — заметил Каин, — кто ты. Тебя давно уже нет в живых.

Он почувствовал боль в области сердца. Из-за того, что — в который раз — не смог достучаться до ближнего. С самой простой и важной из всех истин.

Франц Фибер открыл стеклянную дверь: за дверью милостиво спускалась вниз винтовая лестница — к тому месту, где они оставили свой фургон.

— Десять минут под феном, — сказал Каспер. — И на твоем чепчике не останется никаких следов.

Они проехали мимо гавани Сванемёлле прямо к причалу. Мимо складов, рядов деревянных судов с высокими мачтами. Франц все время поглядывал в зеркало заднего вида, опасаясь преследования. Они доехали до променада.

— Позвони в полицию.

Голос его дрожал.

— Скажи, что знаешь, где дети. Что надо штурмовать здание. Ты сможешь заставить их пойти на это. Ты можешь кого угодно уговорить.

— А если детей там нет?

Молодой человек сник. В его звуковом профиле начало преобладать уныние. Касперу это не понравилось. Им еще было чем заняться.

Мимо них медленно проехала патрульная машина. Трое темноволосых подростков, стоявших на углу, отступили в темноту. Когда машина скрылась из вида, они снова появились. Они излучали энергию, как какие-нибудь мелкие гангстеры in spe. [51] Каспер почувствовал внезапную радость от того, что космос стремится к созданию уравновешенной целостности. Стоит только построить квартал для приличной публики и очистить его от чужеродных элементов, как тут же из всех углов начинает вылезать тьма.

Он прислушался к пейзажу, который окружал его. Он слышал, как в последних открытых допоздна магазинах подсчитывали выручку. Он слышал ветряные генераторы напротив очистных сооружений Люнетен. Чаек. Низкий шепот турбин электростанции. Последних посетителей ресторанов. Он вслушивался в поисках подлинной структуры звука. Верно выбрать время — это не значит выбрать какой-то определенный момент, это значит выбрать звук. Он не смог бы никому это объяснить, разве что, может быть, Синей Даме. Музыкальность часто знает когда, но редко — почему. Нужный момент еще не настал.

Слух его был ясным, потому что был вечер и потому что он был голоден. У святой Катарины где-то написано, что пост — это прекрасный инструмент, чтобы узреть Бога. Но дело в том, что важно суметь узреть Бога и без всякого инструмента.

Он протянул назад руку и нащупал хлеб, сыр, песто. Бутылку родниковой воды. Нож для овощей. Он разломил хлеб и намазал его. Протянул кусок Францу. Тот покачал головой.

— Мы сделали что могли, нас обоих разыскивают. Те, кого мы преследуем, это не обычные люди. Это демоны.

Он открыл арманьяк, отхлебнул, протянул бутылку Касперу, налил обоим кофе. Руки его дрожали.

— Как сочетается спиртное с постоянной молитвой? — спросил Каспер.

— Ты о чем? Трапписты варят пиво. Бенедиктинцы делают ликер. Спаситель превращал воду в вино. И в такой вечер, как сегодня, что ты, черт побери, от меня хочешь?

Новый звук добавился к окружающему их коллажу — звук ветра в том, что могло бы быть телефонными проводами.

— Не знаю, знаком ли ты с оперой «Парсифаль», — сказал Каспер, — если нет, то рекомендую послушать. Вагнер дошел до последней черты. Был в бегах от кредиторов. Такое случается с великими. Он получил прибежище. С видом на воду. Как здесь. Там он написал «Парсифаля». В нем есть великолепная сцена. Действие происходит в Страстную пятницу. Как и сегодня. Третье действие. Вокруг героев вырастает замок Грааля. Ты начинаешь понимать, что это не физическое место. Что он возникает в воображении. Поэтому у него все и получилось.

Фибер посмотрел на Каспера. На гранит стен.

— Они вполне материальные, — заметил он. — Какое тут воображение!

Каспер открыл дверь машины, Франц схватил его за руку.

— Ты что, туда собрался? Совсем спятил?

— Понимаешь, я что-то обещал КлареМарии, — сказал Каспер, — и мальчику тоже, хотя и не встречался с ним. Я, наверное, обещал им, что буду носить их на руках из повозки. В тепло.

Желтые глаза смотрели на него. Последние остатки того доверия, которого на самом деле и не было, исчезли.

— Я ездил сюда раз десять, если не больше. Тут все охраняется, как на военном полигоне. Вооруженная охрана. Видеокамеры. Инфракрасные датчики. Ты и шага не сможешь ступить.

Каспер открыл дверь и ступил на асфальт.

Руки мальчика вцепились в его пиджак, как клешни.

— Они ошибались. Эти сестры. Ты рехнулся!

Они перешли дорогу. Звук слышался совсем недолго. Благоприятные соположения звуков мимолетны.

Каспер взялся за ручку двери кондитерского магазина. Магазин оказался закрыт, стоящий за кассой ангел, улыбаясь, покачал головой.