– Быстро, войдем, – прошипел Джо. Он нагнулся, сгреб чемодан Джулиет, затащил ее в комнату и, не оборачиваясь, закрыл дверь. – Коллега, – пояснил он, покраснев как рак.

Джулиет сняла с дверной ручки табличку «Не беспокоить», повесила ее с внешней стороны и натянула предохранительную цепочку.

– Больше никаких коллег, – произнесла она, обнимая его и подталкивая к кровати.

Джулиет позволила ему сделать один короткий звонок в бар, чтобы отменить встречу, после чего довела до конца то, что пыталась начать за ужином в квартире ее родителей.

Чувство вины наступило скоро – несколько секунд спустя после кульминации. Он внезапно почувствовал все безрассудство и необратимость ситуации.

И рассердился на себя за то, что позволил всему этому случиться, укорил за слабость. Совершенно машинально Джо стал шарить глазами затравленного зверя по потолку в поисках всевидящего ока видеокамеры – в поисках АРХИВа. Затем улыбнулся своей глупости и расслабился. Джулиет поцеловала его в глаза, и он радостно ощутил запах ее волос. АРХИВ находился за тысячи миль отсюда. И Карен тоже. Здесь у него совершенно другая жизнь. Чувство вины медленно уступало место ощущению свободы, желанию проказничать и баловаться. Поцелуй Джулиет вверг его снова в глубины первобытной страсти.

Весь вечер они провели в постели, заказав в номер еду и напитки. Утром Джо летал как на крыльях, опьяненный любовью, как наркотиком. Ему все же пришлось принять участие в беседе, но после нее он, извинившись, отказался от общего ленча и отправился на свидание с Джулиет в галерею Уффици, в зал Боттичелли.

Она была уже там и рассматривала «Рождение Венеры». Джо стоял поодаль и наблюдал за ней, очарованный красотой своей возлюбленной. Интересно, о чем она сейчас думает? Джо подождал, пока она увидит его, чтобы не испугать. Они крепко обнялись.

Джулиет кивком указала на полотно:

– Хочешь, чтобы я стояла так же?

– Обнаженная в раковине?

– Ха-ха! Она прелесть, правда? Гораздо лучше, чем на всех репродукциях.

– О, она всего лишь картина, ты гораздо красивее.

– Ты, Джо, тоже в жизни гораздо красивее, чем на фотографиях.

Джулиет видела Джо на обложках книг и знала, что говорила. Она поцеловала его, и глаза ее задорно засияли. Встав на цыпочки, она прошептала ему в ухо:

– Пошли обратно в твой номер.

– А как же наш ленч?

– Мы что-нибудь закажем наверх. Сколько у тебя времени?

– Пара часов.

Выходя из музея, Джулиет задержалась перед картиной с изображением ангелов, уносящих душу умершей женщины.

– Джо, – спросила она, посерьезнев, – что происходит с душой после замораживания? Господь разрешает быть покойником до тех пор, пока человека не разморозят? Или душа все это время пребывает между небом и землей?

– Меня эта проблема не беспокоит, – отрезал Джо, – потому что я не верю в бессмертие души.

Рука в руке они шли по шахматным клеточкам пола сквозь ряды статуй и бюстов. Джо понимал, что не должен показываться на глаза коллегам, но в охватившем его безрассудстве он почти не заботился о конспирации. Словно в его романтическом приключении обычные правила жизни не действовали.

– Ты веришь хоть в какую-то форму загробной жизни?

Джо видел: она ищет за что зацепиться; и он не хотел выбивать у нее из-под ног опору.

– Если мы достигнем бессмертия, разве это не будет то же самое?

Джулиет изучала его лицо, когда они спускались вниз по широкой каменной лестнице.

– Это то, во что ты веришь?

Он обнял девушку. Обычно это была его излюбленная тема для разговора, но с Джулиет он неохотно обсуждал ее, будто, отказываясь смотреть в лицо реальности ее смерти, он мог предотвратить ее. Но она настаивала:

– Это правда, Джо?

Они прошли через турникет, мимо безголовой и безрукой бронзы, мимо кассы и наконец из тиши галереи шагнули в суматоху двора.

– Джулиет, когда мы впервые встретились с тобой, ты сказала, что боишься умирать. Объясни мне, что именно тебя пугает?

В молчании шли они по замусоренной мостовой, мимо уличных художников с мольбертами. Воздух разрывал скрежет и треск мотороллеров и мотоциклов. Солнце заливало башню палаццо Веккио, цвета охры, но в ее тени было холодно. Пахло выхлопными газами, кожей, сдобными булочками и речной водой. Прошло несколько минут, прежде чем Джо получил ответ.

– Думаю, я боюсь остаться одна в какой-то пустоте, – сказала Джулиет. – Там, где меня никто не услышит, не увидит, где я не смогу действовать, двигаться, буду сидеть во тьме, как в ловушке. – Она невесело рассмеялась. – И я, Джо, боюсь упустить шанс жить вечно, который появится уже через несколько лет.