Правда, не похож ты на тех безумцев, что я повидал изрядно… Кроме того, откуда же ты взялся? Судя по цвету кожи и волосам, ты из северных варваров. Но северные варвары ведут дикую жизнь, сравнимую с животными… там бы ты не мог научиться столь связной и разумной речи, свойственной цивилизованным людям…

— Какова же вторая возможность? — спросил Алан и тоже хлебнул вина. Всё-таки разводить благородный напиток один к трём — это превращать его в кислый компотик… Следует признать: кое в чём варвары гораздо толковее «цивилизованных людей».

— Вторая возможность, — неторопливо ответил старик, — это что ты говоришь часть правды. Действительно существует где-то за морем твоя Терра, и ты послан оттуда.

Но вот зачем? Безумное учение о Боге, создавшем мир из ничего и ставшим человеком — не прикрытие ли это истинной цели? А истинная цель — разведать порядки и обычаи Высокого Дома, узнать его силу и слабость… Догадываешься, к чему я клоню? Если корабли вашей Терры столь быстроходны, что сумели доставить тебя через великое море — значит, они вполне способны прийти сюда боевой эскадрой и захватить наши земли силой. Во всяком случае, прибрежные области.

Если так, то понятно, зачем ты рассказываешь о стране, где нет рабов. Такими росказнями можно пробудить в наших рабах опасную мечту, которая на деле выльется в кровавую смуту. И если смута случится примерно в то же время, когда начнётся нашествие с моря… Высокий Дом может и не устоять.

— То есть ты принимаешь меня за шпиона? — подытожил Алан. Увы, светлый держатель нарисовал довольно логичную картину — чреватую самыми печальными перспективами, причём немедленными. Стоит ему хлопнуть в ладоши или потрясти бронзовым колокольчиком…

— Я лишь рассматриваю предположение, — невозмутимо возразил Гойдан-ри. — Любое предположение ума следует рассмотреть со всем тщанием, взвесить на весах рассудка, и только потом принимать решение. Так вот, против этой версии говорит уже то, что ты явился ко мне и рассказал всё это. Никакой шпион не поступил бы столь глупо. Никакой шпион не стал бы выдавать себя за жителя заморской страны, не продумав все мельчайшие детали. А у тебя, почтенный Алан, концы с концами не сходятся. Твой рассказ порождает вопросы, коих столько же, сколь ниточек в канате. Как далеко находится твоя земля? На каком именно краю земного круга она расположена? Сколько лун требуется тамошнему кораблю, чтобы добраться до берегов Высокого Дома? Где причалил твой корабль, в каком порту? И почему портовая стража не учинила чужеземцам детальное выяснение? Как ты оказался здесь, в предгорьях Анорлайи, где до любого побережья — луны и луны пешего пути? Я уж не говорю о том, что настоящий шпион сумеет выбрать хорошие сандалии и не сотрёт ногу в кровь…

Да уж, старик в точку бьёт. Существительное «шпион» в его речи можно заменить на «миссионер» — и ничего не изменится, потому что самым весомым тут всё равно будет прилагательное. Алан то и дело ощущал себя дилетантом… как говорил ещё дедушка Дима, «детский сад, штаны на лямках». Как штаны могут быть на каких-то «лямках», малолетний Алан не представить себе не мог и настойчиво допытывался, но дедушка в ответ лишь отшучивался непонятными словами.

— Да, ты прав, светлый держатель, вопросы твои совершенно естественны, — нехотя согласился Алан. — Но я ведь предупреждал тебя, что стоит мне ответить правду всю, как она есть — и ты немедленно склонишься к своему первому предположению. О моём безумии.

— И всё же давай попробуем, — улыбнулся Гойдан-ри. — В конце концов, никто из нас ничего не потеряет от этого.

— Что ж, изволь, — вздохнул Алан. — Итак, о расположении моей земли. Она вообще не расположена на земном круге. Потому что земной круг — это заблуждение. Ты сильно будешь смущён, если я скажу, что земля представляет собой шар, висящий в подзвёздной пустоте?

— Представь себе, несильно, — удивил его Гойдан-ри. — Об этом ещё пять дюжин лет тому назад писал мудрец Игуармиди в поэме «О природе сущего». Просто никто не принимал её всерьёз, считая красивой поэтической аллегорией. Но допустим, что так оно и есть. Где же находится твоя земля, Алан?

— На другом шаре, коих много в пустоте. Каждый такой шар — это огромный мир, с океанами, лесами, горами…

— Получается, твоя Терра — вообще вне пределов нашей земли? — хмыкнул старик. — Что ж… сколь ни безумно звучит, а не подкопаешься… Спорить с таким объяснением — всё равно что рубить воду мечом.

— Отвечу и про корабль, — продолжал Алан. — Он пронзил ваше небо, высадил меня и улетел обратно. В силу многих причин, о которых говорить пришлось бы очень долго, он вряд ли прилетит когда-либо ещё. Вторжения с Терры можешь не опасаться…

Карантин был объявлен едва ли не на следующий день после публикации отчёта ЮНЕСКО. 27 июля. Алан помнил, как плясали по окнам информационных сайтов крупные буквы, то багровые, точно языки адского пламени, то синие, как утопленники.

«Бессрочный карантин».

Писали, что главы всех крупных государств спешно прилетели на секретное совещание в Неаполе. Писали, что Мировой Совет заседал всю ночь, и лишь в девять утра в зал пустили прессу… непонятно только, как подробные отчёты о заседании появились в Сети ещё в половине девятого.