– Проклятие! – пробормотала она и, вырвавшись от него, стала ходить по комнате.

– Что вы сказали? – В голосе Джеймса сквозило явное изумление. Очевидно, раньше, в столь устрашающий момент, никто не мог вот так запросто погрузиться в собственные мысли и начать бродить по комнате. В горле Филиппы застрял смешок, смешанный со слезами. Спохватившись, она попыталась прикрыть рот ладонью, но было поздно, смешок, будто вылетевшая из клетки птица, запорхал по комнате.

Черт подери!

Джеймс ошарашенно смотрел на девушку. Святые угодники, она смеется! Перехватив его озадаченный взгляд, Филиппа с огромным трудом сдержала рвущийся наружу истерический хохот.

Он стоял, скрестив руки на груди, и ждал, когда пленница успокоится.

– Мисс, вы просто сумасшедшая, – произнес он вполне серьезно.

Филиппа вздохнула:

– Полагаю, вы правы.

Он продолжал пристально смотреть на нее. Филиппа грустно улыбнулась. В ответ он грозно нахмурил брови. Ну что за удивительный человек – настоящий патриот и одновременно искатель приключений.

«Как же я люблю тебя, мой король-воин». Увы, она не могла сказать ему этих слов. Он ей не поверит, тем более сейчас.

Филиппа продолжала улыбаться, глядя на его нахмуренное лицо.

– Вы собираетесь меня выслушать?

– Нет. – Он вздохнул. – Я поручу это кому-нибудь другому. – Джеймс направился к двери. – Надеюсь, вы понимаете, что вас будут держать здесь столько времени, сколько потребуется. И не пытайтесь испытывать свои чары на вашем охраннике. Стаббс будет предупрежден.

Джеймс вышел. Заскрежетал засов. Однако Филиппа не обратила на это внимания, поскольку с удивлением рассматривала свою измятую и испачканную мужскую одежду.

– Чары? – пробормотала она. – Какие, к черту, чары.

Когда раздался робкий стук в дверь. Филиппа устало размышляла над тем, что ей, по-видимому, придется спать одетой – поскольку переодеться перед сном ей скорее всего не удастся. – Она с удивлением взглянула на запертую дверь. Неужели кто-то считает, что она может ее открыть?

– Да?

– Мисс Этуотер? Могу я попросить вас уделить мне минуту вашего времени?

– О, конечно, пожалуйста.

Задвижка скрипнула, и дверь открылась. На пороге с крайне серьезным видом стоял ученого вида молодой человек в очках.

– Прошу прощения, мисс Этуотер. Я. понимаю, что беседовать в этой комнате не совсем: удобно.

Филиппа выразительно огляделась.

– Вообще-то это не комната, а тюремная камера. Но это мое личное мнение.

Парень кивнул:

– Вы абсолютно правы, мне нечего возразить.

Он стоял в дверном проеме, теребя в руках небольшую пачку документов.

Наконец. Филиппа потеряла терпение.

– Или входите, или уходите. Но если вы входите, захватите с собой свечу. Моя, к сожалению, погасла, а зажечь мне ее нечем.

Действительно, уходя, Джеймс оставил ей горящую свечу, но, по иронии судьбы, когда дверь за ним закрывалась, сквозняк задул слабое пламя. Символичность этого момента даже показалась ей забавной.

Бормоча извинения, молодой человек склонился над, свечой, держа в руках небольшую коробочку, и в следующее мгновение свеча загорелась.

Филиппа была поражена.

– Кто же вы все такие? – спросила она, в ее душе вновь начала подниматься тревога. Джеймса она знала, или ей казалось, что знает. А вот остальных, может быть, ей пока еще не следует расслабляться.

– Прошу меня извинить, – произнес парень, вероятно, уже в десятый раз. – Полагаю, я должен представиться. О Господи…

Филиппу утомило его бормотание. Она встала и по-мужски протянула руку. Мужчина машинально пожал ее.

– Меня зовут Филиппа Этуотер. Представьтесь, пожалуйста.

– Фиш. – Затем покачал головой. – Нет. Меня зовут Фишер. Бартоломью Фишер.

– И что привело вас ко мне, мистер Бартоломью Фишер? – спросила Филиппа. – Поскольку я жду важных гостей, то смогу вам уделить лишь несколько минут.

– Что? Ах, это вы шутите. Понятно. – Вид у него был растерянный. Он ничего не понял. Филиппа не винила его в этом. Она очень устала, и шутка получилась не очень удачной. – Возможно, вы могли бы мне сказать… я имею в виду, не сочли бы вы возможным помочь мне… хотя я не думаю, что вам известны шифры…

– Мистер Фишер, боюсь, вы окончательно поставили меня в тупик. О каких шифрах вы говорите?

– О шифрах вашего отца, конечно. Но вы леди. Скорее всего вы понятия о них не имеете.

– Но они мне известны. Некоторые из них.