А увидит ли она новый восход? «Если я выведу тебя прежде, чем тебя обнаружит Хозяин, может быть, они тебя не убьют…» Робби сказал это совершенно серьезно. Ему, видимо, известно больше, чем ей.

Робби. Филиппа вновь заметалась по комнате. Господи, он был такой неподвижный и бледный! Филиппа обхватила руками озябшие плечи, но теплее не стало. Надо было стащить Робби с подоконника в тот момент, когда он открыл окно.

Надо было спрыгнуть на этот проклятый карниз и забросить этого маленького упрямца обратно в коридор.

Но главное, ей не следовало встречаться с Джеймсом Каннингтоном. Несчастный случай с Робби, горечь Джеймса, грозящая ей опасность, не говоря уже о ее разбитом сердце, – вес это началось в тот день, когда она вошла в двери его дома.

А теперь она сидит взаперти в этом загадочном клубе загадочных людей.

Дверь наконец открылась. Филиппа зажмурилась от яркого света, хлынувшего в комнату, где было совсем темно, поскольку свечу ей не дали. Широкоплечая фигура заслонила дверной проем, и комната вновь погрузилась во мрак.

– Мисс Этуотер, я полагаю?

Если бы Рен Портер мог, он с радостью вернулся бы обратно в темноту. К несчастью, Всевышний и миссис Нили не хотели ему этого позволить. Добрая сиделка радовалась каждому его движению. За каждую съеденную им ложку каши она, хвалила его, как малыша, и плакала, когда он без посторонней помощи смог сесть в постели.

Избавиться от материнской заботы этой женщины Рен Портер мог, лишь притворившись спящим, что» он и сделал. День, когда он пришел в сознание, показался ему бесконечным.

Знакомый голос донесся из окружающей его сознание мутной пелены, вырывая Рена из тяжелой, беспокойной дремоты. Слишком сильная боль для настоящего сна, слишком сильная усталость для настоящей остроты восприятия.

– Пока тебя не было, в клубе многое произошло.

Реи повернул голову, пытаясь сфокусировать взгляд на человеке, стоявшем возле его кровати. Видел он пока еще плохо. И когда дрожащий силуэт приобрел наконец относительную четкость, Рен узнал Джекема. Однако от попытки сфокусировать взгляд голова закружилась, и обессиленный Рен рухнул на подушки.

Проклиная слабость и боль, которые, казалось, заполнили все его существо, Рен, однако, понимал, что именно они свидетельствуют о возвращении к жизни, хотя и не позволяют по-настоящему обрадоваться знакомому лицу. Откуда-то из глубин мозга всплыло воспоминание о необходимости соблюдать секретность, которая запрещает даже друга и коллегу называть полным именем.

– Привет, Джек.

Рена удивило, что пришел Джекем, а не Саймон или по крайней мере Джеймс.

Рен вновь повернул голову и, приоткрыв глаза, посмотрел на Джекема.

– А почему не пришел Джеймс? Надеюсь, он не ранен?

Джекем фыркнул.

– Он здоров как бык. Мы с ним виделись не более часа назад.

– Он придет?

Джекем откашлялся.

– Видишь ли, Рен, Джеймс оказался в сложной ситуации. В конце концов, все обошлось, и ты жив, но именно он виноват в том, что с тобой произошло.

Холодная дрожь пробежала по животу Рена.

– Объясни, Джек. Джекем тяжело вздохнул.

– Жаль, что мне приходится говорить тебе об этом, но ведь именно Джеймс, сам того не желая, предал тебя и некоторых других «лжецов». Так что ты должен благодарить судьбу за то, что остался жив. Большинство парней, которых сдал Джеймс, давно кормят червей. Уэдерби несколько недель пролежал рядом с тобой, а пару дней назад отдал Богу душу.

Словно ледяная игла воткнулась в живот Рена, который, прикусив губу, растерянно смотрел на продолжавшего свой рассказ Джекема.

– Конечно, Джеймс очень переживает из-за всего этого, и новый хозяин принял его обратно. Что касается меня, я думаю, его сожаления искренни, и все же…

Рен судорожно сглотнул, пытаясь уловить смысл сказанного.

– Новый хозяин?

– Ты, должно быть, знаешь, что сэр Саймон Рейнз женился и отошел от дел. Король посвятил его в рыцари, поставив условие передать клуб лорду Этериджу. Этот господин производит впечатление настоящего джентльмена, во всяком случае, связи его идут на самый верх, да и парни приняли его достаточно хорошо.

Рену не давала покоя мысль о предательстве Джеймса.

– Значит, Джеймсу стыдно смотреть мне в глаза.

– Не суди его слишком, строго. Ему тоже нелегко пришлось. Почти все члены клуба не держат на него зла, тем более что он спас жизнь лорда Ливерпуля, и принц-регент собственноручно вручил ему медаль за столь геройский поступок.

– Медаль, – язвительно произнес Рен. – Они наградили его медалью.

– Я понимаю, все это выгладит не очень-то красиво, Рен. Но знаю, что он все тот же наш Джеймс. Просто на него очень давит груз ответственности. Он практически руководит всеми операциями клуба. Никто не смеет противоречить Джеймсу Каннингтону, за исключением меня, полагаю. Но я прост должен был проведать тебя и поздравить с возвращением в этот грешный мир.