– Господи, ну почему мы не можем выйти, как все нормальные люди? – спросила Филиппа.

– Шпионы не должны пользоваться одним и тем же путем. Им надо отрываться от слежки, – заговорщическим тоном прошептал Робби и судорожно сглотнул, видно было, что мальчик не в восторге от предстоящего прыжка.

Проход между домами был узким. Для длинноногого человека вроде Джеймса прыжок не составил бы труда, чего не скажешь о Робби.

– Нет, Робби, не надо. Я смогу тебя втащить, – сказала Филиппа, хотя не была в этом уверена. – Робби! Стой и не двигайся.

Я приведу Джеймса:

– Но тогда он тебя точно поймает!

– Мне все равно, милый. Я тебя люблю и не хочу, чтобы ты пострадал.

Робби удивленно посмотрел на нее. Ободренная Филиппа улыбнулась и вновь потянулась к нему.

– Возьмись за мою руку, Робби. Ты не должен повторять все, что делает Джеймс. Он взрослый мужчина, а ты маленький мальчик.

Ей не следовало этого говорить. Робби упрямо, по-каннингтонски вскинул подбородок и сделал первый шаг по карнизу. У Филиппы кровь застыла в жилах.

– Роберт Джеймс Каннингтон, не смей двигаться, слышишь?!

Она закинула ногу на подоконник. Трясущимися руками цепляясь за оконную раму, она оседлала широкий подоконник. Но даже сложившись почти пополам, не смогла дотянуться до ребенка.

– Пожалуйста, дорогой, подвинься ближе, – выдохнула Филиппа. – Прошу, возьмись за мою руку!

Однако Робби, несколько секунд опасно балансировавший на выступе, вдруг успокоился и, обретя уверенность, усмехнулся ей в ответ:

– Давай за мной, Флип. Если пойти в эту сторону, можно спуститься по трубе.

Филиппа обвела взглядом выступ и увидела водосточную трубу, закрепленную на здании. Тяжелая и черная, она выглядела ободряюще прочной, несмотря на слои ржавчины. Ну что ж, наверное, действительно по этой трубе можно спуститься, если, конечно, удастся добраться до нее, не свалившись с карниза.

Филиппа покачала головой.

– Робби, вернись.

– Но это же легко! Видишь?

Чувствуя себя совершенно уверенно – городской мальчишка в своей стихии, – Робби, прижимаясь к стене, двигался дальше. Он добрался до трубы и вытянул руку, намереваясь крепко за нее ухватиться.

– Смотри, как я это сделаю, Филипп. Смотри!

Но как только он коснулся проржавевшей жести, старая труба раскрошилась, оставив в его руке лишь горсть грязно-коричневой ржавчины. Робби качнулся, бросил на Филиппу полный ужаса взгляд и замахал руками в безнадежной попытке не рухнуть вниз.

Женский крик разорвал воздух, заставив Джеймса резко остановиться, когда он уже садился в нанятый экипаж. Это был крик, преисполненный ужаса. Джеймс повернул голову, пытаясь определить, откуда он донесся. Из переулка? Он бросился в узкий проход между домами и, перепрыгивая через кучи разного хлама, побежал дальше, благодаря многолетней практике легко ориентируясь в сумеречном свете узкого переулка.

В тени дома знакомая фигура, откровенно всхлипывая, пыталась разгрести огромную кучу отбросов. Флип? Джеймс поспешил вперед. Фигурка повернулась.

– Он ушибся… он упал… о Боже, Джеймс!

Рыжеватые завитки на гладком лбу, полные слез зеленые глаза, обрамленные загнутыми длинными ресницами…

Женщина. Несмотря на уже возникшие подозрения, Джеймс, потрясенный, резко остановился.

– Флип?

Да, это был Флип. И в то же время не он. Перед глазами возникли два образа: чудо прошедшей ночи и худенький парнишка-гувернер. Те же самые зеленые глаза. Надо быть слепым, чтобы не разглядеть дерзкую красоту этих потрясающих глаз.

Стряхнув наваждение, Джеймс увидел крошечную фигурку, неподвижно лежавшую под железной водосточной трубой, которую Флип безуспешно пытался сдвинуть.

– Робби!

Не раздумывая, Джеймс бросился к мальчику и, напрягшись, схватил сорвавшуюся трубу. Словно щепку, отбросил старое железо, придавившее ребенка, и опустился на колени, осторожно коснувшись личика Робби.

– Роб? Ты меня слышишь?

Молчание. Джеймс бережно поднял на руки легкое тельце и задохнулся от пронзившей грудь боли. Он осознал, что держит на руках наследника. Своего сына.

Направляясь к выходу из переулка, Джеймс, казалось, не замечал Флипа, семенившего рядом. Коллиз, услышавший крики и шум, поспешил на улицу и теперь встречал их, с тревогой всматриваясь в сумрак переулка.

– Робби упал, – лаконично произнес Джеймс. – Привези доктора. – Он бросил взгляд на залитое слезами лицо женщины, которую считал своим другом. – А потом, – процедил он сквозь зубы, – посади под замок эту шпионку.

С этой лживой сучкой он разберется позже.

Прибыл врач. Доктор Уэстфолл был личным медиком самого премьер-министра и человеком исключительно осторожным и не болтливым. «Лжецы» редко обращались к нему, сами штопали свои дырки, но даже жестокий и толстокожий Курт задрожал при виде раненого ребенка.