Шрифт:
Дверь распахнулась.
– Пройдите сюда, пожалуйста.
Филиппу проводили в прелестную гостиную, богато обставленную, со множеством зажженных свечей. Тем не менее Филиппа была уверена, что это не самая роскошная комната в этом особняке.
Женщина, вошедшая в комнату, была ослепительно красива. Фарфоровая кожа, волосы цвета настоящего золота, чувственные розовые губы и голубые глаза. При виде такого совершенства Филиппа на мгновение потеряла дар речи и опомнилась, лишь когда заметила в глазах женщины торжествующее выражение.
Сожалея, что доставила этому порождению дьявола такое удовольствие, Филиппа, собрав всю свою волю, постаралась придать своему лицу выражение холодного безразличия.
Самодовольный блеск исчез.
Леди Уинчелл не подошла к ней и не протянула руки.
– Кто вы и что вам угодно? Почему вы солгали моему дворецкому?
Филиппа ответила ей невозмутимым взглядом.
– На каком основании вы обвиняете меня во лжи?
Лавиния прикрыла глаза с хищной усмешкой.
– Джеймс Каннингтон никогда не женится, пока я живу в его мечтах.
Филиппа рассмеялась.
– В мечтах? Скорее в кошмарах.
– Вам ничего не известно о его мечтах. Вы комедиантка, явившаяся в расчете на какую-нибудь информацию. Вероятно, вас подослала одна из этих отвратительных газетенок?
– Я знаю его мечты. Я все знаю о нем. Он – моя любовь.
– Неправда!
– Вам нужны доказательства? Я многое могла бы вам рассказать. Он пьет бренди. Любит боксировать. Он великолепный танцор, замечательный спортсмен и обладает огромным запасом внутренних сил.
– Глупая девчонка. Это нетрудно узнать, да и догадаться несложно.
– Что ж, может, мне стоит упомянуть о его пристрастии к восточным танцовщицам?
Лавиния вздрогнула.
– Ничего подобного. Я бы знала об этом.
– Он просто вам не рассказывал. Да и с какой стати? Ведь он вас никогда не любил.
– Любил и все еще любит, дурочка!
– Возможно, он вас желал, точнее, ваше тело, но любовью тут и не пахло. Ведь ваше сердце черно как смола, А Джеймс не мог этого не чувствовать.
Ярость исказила лицо Лавинии. Она схватила какую-то безделушку с приставного столика, видимо, собираясь запустить ею в Филиппу.
Отскочив в сторону, Филиппа продолжала говорить Лавинии колкости:
– Прошу вас не принимать это так близко к сердцу. Возможно, после свадьбы мы выкроим час, чтобы нанести вам визит.
– Ты лжешь! – Голос Лавинии звучал хрипло, ее лицо стало уродливым от злости. – В жизни Джеймса нет женщины, кроме меня!
– Тем не менее я существую. Будущая мать его приемного сына, друг и наперсница его сестры.
Это упоминание, по-видимому, еще больше взбесило Лавинию.
– Агата!
– О, так вы с ней знакомы? – Филиппа двигалась кругами, держась вне досягаемости метательных предметов. – Такой замечательный друг. Я уже чувствую себя членом семьи. Когда мы с Джеймсом поженимся…
– Нет! Ты лжешь! Вор сказал бы мне, если бы у Джеймса была… – Лавиния осеклась. Судя по обеспокоенному выражению ее лица, она проговорилась, сказав то, что не следовало.
– Вор? Кто он такой, Лавиния? Откуда ему могут быть известны интимные подробности жизни Джеймса?
Лавиния, и это было заметно, пыталась взять себя в руки.
– Я… не знаю, о чем вы говорите.
– Что ж, кто бы ни был вашим осведомителем, он вам солгал. Я близко знакома с Джеймсом уже некоторое время, очень близко.
Лавиния зарычала, но Филиппа видела, что женщина настороже и сегодня у нее ничего больше не удастся разузнать. Не потрудившись попрощаться, Филиппа повернулась и вышла, надеясь, что не ухудшила положение дел.
Несмотря на то что уже было довольно поздно, Джеймс сидел у постели Робби и читал ему одну из своих любимых книг – «Робинзон Крузо». Писатель Даниель Дефо нравился далеко не всем, но «лжецы» восхищались этой книгой.
Обладавший богатым воображением основатель «Клуба лжецов» понимал, что жажда приключений – в человеческой натуре. Шпион Короны во времена короля Вильгельма первым использовал искусство уличных воров и карманников в целях безопасности государства.
Однако книга Дефо, обычно такая увлекательная, сегодня оставалась сухой и безжизненной, глаза Джеймса видели лишь буквы, напечатанные на хорошей бумаге. После сегодняшнего провала, когда они потеряли след любовника Лавинии, мрачное настроение не оставляло его.