С удивлением, граничащим с истерикой, Филиппа следила за тем, как она уходит. Конечно, очень важно, как ты выглядишь, когда совершаешь убийство. Очевидно, Филиппе предстояло многому научиться, чтобы стать настоящей великосветской львицей. Как жаль, что времени на это у нее совсем не осталось.

Не дожидаясь, когда, остановится экипаж, Джеймс выскочил из коляски у очередного паба. В ожидавшем его послании был дан адрес дома, расположенного всего в нескольких кварталах от того места, где он находился. Не желая тратить время на уговоры недовольного кебмена, он бросил ему крону и бросился бежать.

Приблизившись к незнакомому особняку, Джеймс увидел у парадного входа великолепный экипаж. В утреннем свете ярко сверкал герб Уинчеллов. Лавиния.

Ну конечно.

Справа от Джеймса шевельнулась тень. Он даже не потрудился повернуть голову.

– Ну что у тебя?

– Я как раз собирался вернуться с отчетом, когда увидел хромающего человека.

– Это Джекем.

Фиблс мгновение помолчал.

– Да уж. Теперь многое становится ясно. – Затем он продолжил свой доклад: – Джекем вошел в дом вместе с вашей рыжеволосой мисс чуть меньше часа назад. Вид у нее был не слишком счастливый. Дама вошла только что. Думаю, ее кучер меня заметил, потому что поспешил следом за дамой.

– Ага. – Значит, его ждут. – Пора действовать, открыто.

Джеймс вышел на мощенную булыжником мостовую, обошел экипаж и, даже не взглянув на возвращающегося кучера, распахнул дверь и решительно вошел в дом.

Джекем толкнул маленькую-дверь на верхней площадке лестницы и втащил Филиппу, безуспешно пытавшуюся вцепиться в дверной косяк, в открывшийся проем. Потом она вцепилась в Джекема. О борьбе не могло быть и речи. Некоторое время они балансировали на покатой крыше рядом с фронтоном, потом Джекем потащил ее выше.

Неожиданно у нее под ногами оказалась ровная поверхность, на которой можно было стоять. Филиппа открыла глаза.

И тотчас вновь их закрыла.

Этот дом был построен в старом стиле, большой и квадратный, с плоской крышей. Слева и справа стояли дома гораздо меньшего размера. Так что надежды, что их заметят, было мало. Позади дома находился большой разросшийся сад, но вблизи стен деревья не росли.

Как только Филиппа обрела равновесие, Джекем ее отпустил, поскольку бежать отсюда было некуда. Внизу находилась вооруженная пистолетом Лавиния.

Филиппа стремительно подошла к краю крыши. Дом был четырехэтажным, это она поняла, когда Джекем тащил ее по лестнице, – они прошли четыре пролета. Она взглянула вниз. Открывшийся вид заставил ее опуститься на колени. Филиппа боялась высоты.

А вот Робби такая высота совершенно не испугала бы. Окажись он на ее месте, стал бы высматривать, нет ли тут водосточных труб или настенных шпалер.

Внизу, всего в дюжине футов под ней, виднелся отличный широкий выступ.

– Даже не думай, – раздался за спиной скрипучий голос. Филиппа поспешно отошла от края крыши, испугавшись, что он может столкнуть ее. Над ней, скрестив руки на груди, возвышался Джекем.

– Ты, конечно, можешь спрыгнуть на выступ, но можешь и промахнуться. Я точно знаю, что, упав с третьего этажа, насмерть не разобьешься. А вот с четвертого… Не уверен. Это уж как повезет. Ударишься головой – получишь гроб и цветы. На ноги – останешься хромой, как я, впрочем, если повезет, то умрешь. А если нет, всю жизнь каждый твой шаг будет даваться тебе с огромной болью.

Его голос звучал равнодушно, а сам он в это время бесстрашно смотрел вниз. Филиппа поняла, что этому человеку теперь нечего бояться, самое страшное уже произошло.

Филиппа вышла на середину крыши и подошла к каминной трубе, которая оказалась совершенно холодной. Но она хоть не кружилась у нее перед глазами. Филиппа пыталась найти выход из этой кошмарной ситуации, но не могла.

Джеймс обнаружил Лавинию в единственной комнате, которая была хоть как-то обставлена. Если обстановкой можно было назвать огромную кровать и туалетный столик.

Должно быть, этот дом, снятый на деньга, полученные за предательство, являлся местом деловых встреч и любовных свиданий..

Лавиния служила прекрасным украшением этой комнаты. Она похотливо раскинулась на кровати, на ней ничего не было, кроме рубашки, украшенной брюссельским кружевом. Все было тщательно продумано.

Никогда еще она не выглядела такой красивой. Ее волосы были искусно взъерошены, и любой нормальный мужчина в Англии потерял бы дар речи при виде этого полуобнаженного тела.

– Ты пришел, чтобы служить мне, как раньше? – спросила Лавиния. – Или я должна быть твоей восточной танцовщицей?

Она улыбнулась ему и провела кончиками пальцев по своему декольте.