– Да ладно тебе, – махнул рукой Алексеенко. – Откачаем лидера – и через пару часов продолжим.

Голова была занята совершенно другим, секунды тикали, напряжение росло, и через минуту все уже забыли об этом незначительном происшествии.

Раздоров проехал перекресток, на котором стоял жандарм-регулировщик, взял к обочине и остановился.

По левую руку располагалось здание узла связи. У ступеней крыльца стоял скучающий часовой.

Через дорогу – здание банка.

А прямо возле правой задней двери машины можно было увидеть пыльную железяку крышки колодца, в котором пролегали главные кабельные линии междугородной и городской связи. Нарушить – весь город онемеет.

Часовой повернулся и расслабленной походкой побрел в обратную сторону.

– Ну, минуты полторы я с ним подружу, – сказал Пак. – Нормально? Вы уж поторопитесь…

– Больше и не надо, – ответил Плетнев.

– Все, пошел.

Он открыл дверцу, неспешно выбрался наружу и, посматривая по сторонам, неспешным шагом прогуливающегося человека направился к часовому.

Остановившись в двух шагах от него, Витя заговорил, показывая рукой куда-то направо.

Плетнев приоткрыл правую дверь.

Отрицательно качая головой, часовой махал в другую сторону.

Железным крюком Плетнев приподнял и медленно и беззвучно сдвинул крышку.

Чтобы бросить в колодец рюкзак, понадобилось совсем мало времени.

Потом плавно вернул крышку на место, и она с едва слышным бряканьем легла в пазы.

Сел на место, прикрыл дверь и перевел дух.

Раздоров нажал на клаксон.

Пак, прощально махнув часовому, побежал к машине.

Часовой недоуменно смотрел ему в спину – должно быть, думал, почему этот узкоглазый оборвал свою болтовню буквально на полуслове.

Пак захлопнул дверцу, а машина уже тронулась – сорвалась с места и уехала.

Когда Плетнев вернулся в казарму, бойцы пригоняли бронежилеты, получали боезапас, раскладывали рассыпные патроны по нашитым на штаны карманам. Надевали кожаные подшлемники и стальные каски…

Ромашов примерил экспериментальную каску-сферу, закрывавшую лицо поблескивавшим бронестеклом. Покрутил головой, неопределенно хмыкнул, снял. Начал было укладывать в карман запасные магазины. Что-то мешало. Он сунул туда руку и, изменившись в лице, извлек толстую пачку денег. Тупо на нее посмотрев и чертыхнувшись, Ромашов стал озираться в поисках человека, на которого можно было бы переложить эту заботу.

– Большаков! Ну-ка, на вот, заныкай куда-нибудь. Я утром суточные получил…

– Да куда ж я заныкаю? – недовольно спросил Большаков.

– Не знаю. Потом выдашь – это на все подразделение.

Большаков со вздохом взял пачку, начал было в свою очередь озираться в поисках новой жертвы, но в конце концов с досадой сунул в карман куртки.

Зубов вскрывал ящики с гранатами и раздавал боеприпасы. Он сегодня был какой-то потерянный, унылый – не зубоскалил, как обычно, не подначивал.

– Ты чего нос на квинту? – спросил Баранов.

– Не знаю, – буркнул Зубов. – Не по себе что-то… На.

И вынул из ящика четыре гранаты.

– Ладно тебе. Все нормально будет, – сказал Баранов и попросил: – Дай еще пару.

– Нормально! – взвился Зубов. – Ты-то откуда знаешь?! Куда тебе столько, куда?! Ведь не унесешь! Ай, да берите, сколько хотите! Мне-то что!..

Он раздраженно махнул рукой и отошел в сторону. Теперь все брали, сколько считали нужным. Плетнев остановился на двух.

Бежин распотрошил индпакет и пытался соорудить из бинта нарукавную опознавательную повязку.

– Хрен ты ее в темноте разглядишь, – ворчливо заметил Зубов, наблюдая за его усилиями. – Перебьем друг друга в суматохе, как пить дать!..

– Может, из простыни, а? – спросил Бежин, критически рассматривая свое изделие. – Порвать ее…

– Ага, а потом отчитывайся!..

– Да ладно тебе! Живы будем – все спишется.

Решительно сдернул простыню и начал пластать на полосы.

– Лучше на обе руки, – буркнул Зубов.

– Ну да. И еще синие трусы на голову. Уж тогда я тебя точно узнаю…

– А где Астафьев? – спросил Плетнев, надевая бронежилет. – Помоги!..

– А он же с первой группой ушел, – ответил Бежин, затягивая лямку. – Они танковые экипажи должны блокировать. Так что уже помчались. – И протянул ему остаток простыни. – На вот, повязку смастери. Да пошире…