Рядом еще один мост – понтонный, за одну ночь, как по волшебству, наведенный саперами.

По нему тоже едут бронемашины, и в люках видны сосредоточенные, угрюмые лица военнослужащих.

Грузовики тянут пушки, колеса крутятся и крутятся, двигатели ревут и ревут.

Вот колонна грузовиков с солдатами.

А вот, рубя винтами низкую облачность и обгоняя ползущие внизу колонны военной техники, грохочет вертолетное звено.

За ним – другое.

Бесконечная вереница танков качает стволами и поднимает пыль, переваливаясь по грунтовой дороге.

Все вместе выглядит то ли тяжелым оползнем, то ли неудержимым свинцовым валом, накатывающим на другую сторону реки.

А в Баграме шасси самолета касается взлетно-посадочной полосы, и мгновенные клочья дыма от сгоревшей резины уносит ветер.

Теряя скорость, транспортный самолет катится по ВПП.

Бронетехника выезжает из него на поле.

У самолета суетятся техники, готовя его в обратный рейс.

Еще один транспортник вот-вот коснется бетона колесами шасси.

А третий уверенно заходит на посадку… а четвертый еще парит над горным хребтом… а пятый и все остальные режут небо крыльями… а многие еще и не взлетели!..

– Советские дивизии уже на пути сюда. И уже сейчас нас охраняет отдельный батальон Советской Армии!

Аплодисменты не смолкали. К ним добавились крики радости.

Амин поднял бокал, приветствуя всех собравшихся, и отпил из него…

Праздничный обед был в самом разгаре, когда совершенно неожиданно один из гостей встал из-за стола и как-то очень неуверенно, как будто ничего не видя, побрел невесть куда, спотыкаясь о кресла, пока не уткнулся в стену и не сполз по ней на пол.

К нему кинулись лакеи.

Амин настороженно проследил за тем, как его унесли, и перевел взгляд, обратив внимание, что еще один, тяжело дыша и бледнея, вытирает испарину.

Внезапно ему показалось, что комната наполнилась дымом – предметы потеряли четкость очертаний и стали расплываться. Он поднес руку ко лбу и встряхнул головой, пытаясь утишить неприятный звон в ушах.

Третий гость слепо потянулся к чему-то на столе, валя кувшины и вазы.

Поднялась сумятица. Заполошные крики растерянных людей гулко гуляли под сводами зала.

Амин – его лицо позеленело – оперся локтем о подлокотник кресла и опустил голову на ладонь. Локоть соскользнул с подлокотника. Он едва не повалился на пол. С усилием поднял голову. Хотел что-то сказать, но челюсти свела судорога, а глаза закатились.

К нему подбежал Джандад, взял было за руку, но тут же повернулся и закричал стоявшему у двери испуганному офицеру:

– В Советское посольство! Доставить врачей! Советских врачей! Всех поваров арестовать!

Они построились куцей шеренгой возле машины. Перед ними стоял полковник Князев. Он был в летной кожаной куртке, на которую сегодня сменил почему-то привычную глазу спецназовскую “песчанку”.

– Повторю главные пункты, – сказал он. – Хоть и сами все отлично знаете. Ликвидация связи в городе должна обеспечить успех всей операции. Осечки быть не может. Взрыватель установлен на пятьдесят минут. Взрыв является сигналом к началу штурма, поэтому за это время вы должны вернуться в расположение.

Князев строго посмотрел на каждого.

– Все ясно?..

За руль сел Раздоров. Пак – на переднее пассажирское сиденье. Плетнев расположился сзади. Рядом с ним лежал рюкзак.

Выехали на проспект Дар-уль-Аман. Справа уже виднелось Советское посольство.

– Надо бы прибавить, – сказал Раздоров, резко переключая передачу.

Он успел капитально разогнаться, когда на улицу из ворот КПП посольства стремительно, под вой сирены, вылетела и повернула налево “Волга”, набитая афганскими офицерами. Следом за “Волгой” мчался РАФик “скорой помощи”.

– Козел! – заорал Раздоров, с визгом тормозя, чтобы избежать аварии.

Кузнецов сидел рядом с водителем. Вера и Алексеенко – в салоне сзади. Из-под наброшенных пальто у всех троих выглядывали белые халаты. На повороте их кинуло к борту машины, и РАФик пролетел под самым носом у какого-то армейского УАЗа.

– Ты что?! – крикнул Кузнецов, хватаясь за поручень. – Сдурел?! Мы Амина спасать едем, а не собственные головы сносить!

– Да я же вон за ними! – сквозь зубы, кивнув на идущую впереди “Волгу”, ответил водитель. – Гонят, черти!

– Ну все равно осторожней!.. – Кузнецов взглянул на Веру и с досадой сказал: – Вот черти, правда! Дня рождения не дадут по-человечески отметить!