Брызги гранатового сока были похожи на кровь.

Он уместил на подносе четыре полных кувшина и отставил его в сторону. Наполнил оставшиеся. Оба подноса по очереди отнес к рефрижератору и сунул на полки.

Затем Мулладжан направился в кабинет начальника и высказал ему свою просьбу, сославшись на серьезную болезнь жены. Радости начальник не выразил, но все же, поворчав, что, дескать, почему-то все всегда случается не вовремя, когда каждая пара рук на вес золота, в конце концов подмахнул пропуск.

В раздевалке Мулладжан снял белый халат и надел потрепанный пиджачишко. Он поправил воротник, пригладил перед зеркалом волосы и вышел.

Пройдя коридором, стены которого были выкрашены белой краской, а на потолке горели лампы в металлических намордниках, Мулладжан миновал двери в кухню, откуда доносился звон, стук и гулкие голоса, и повернул к выходу.

Минуты через три он подошел к КПП. Два вооруженных охранника в гвардейской форме стояли у опущенного шлагбаума. Один придирчиво рассматривал пропуск и строго спрашивал что-то у Мулладжана. Мулладжан, отвечая, прижимал руки к груди и кланялся. В конце концов охранник вернул ему бумажку и снисходительно кивнул.

Еще через полчаса Иван Иванович, сидевший за рулем “вольво”-пикапа вишневого цвета, заметил знакомую фигуру в зеркале заднего вида.

Мулладжан подошел к машине и открыл дверцу.

Двигатель уже работал.

Иван Иванович повернул голову и взглянул в улыбавшееся лицо Мулладжана.

– Ну что, товарищ подполковник? – сказал он, усмехаясь. – Поехали?

– Поехали! – облегченно и радостно ответил Мулладжан.

“Вольво”-пикап вишневого цвета тут же тронулся и скоро скрылся за углом.

Минут через пятнадцать машина въехала во двор Советского посольства, а еще через три минуты Мулладжан и Иван Иванович вошли в кабинет Мосякова.

…Выслушав доклад, резидент нервно побарабанил по столу пальцами. Напряженное лицо было сосредоточенным и хмурым. Он размышлял.

– А если не сработает? – спросил он в конце концов. И поднял на Мулладжана тяжелый взгляд. – Что тогда?

Иван Иванович тоже повернул голову к Мулладжану.

– Товарищ генерал-лейтенант, почему не сработает? Доза-то лошадиная! Если он выпьет хотя бы полстакана этого сока, то…

Резидент вскочил, хлопнув руками о стол.

– А если не выпьет?! Если он воды выпьет вместо этого гребаного сока?! Если вообще пить не будет? Если у него семь жизней, как у Кощея Бессмертного?! Мы его полгода ущучить не можем, а ты хочешь полностью положиться на этот чертов сок!..

Заложив руки за спину, Мосяков повернулся к окну.

– Исключать нельзя, – вздохнул Иван Иванович.

Мулладжан развел руками и расстроенно опустил голову.

– Вы, товарищ подполковник, свое дело сделали, – сухо и решительно сказал резидент, поворачиваясь. – Будем надеяться, что не зря рисковали. Но поскольку исключать ничего нельзя, никаких изменений в планах не будет. Операция “Шторм-333” идет своим чередом! Свободны.

Стол в парадной столовой дворца поражал не только своими размерами, не только изобилием, но и красотой. Серебряные приборы, веджвудский фарфор, блюда с разнообразными закусками, блюда с пловами, блюда с мясом и дичью, блюда с зеленью, переливавшейся мельчайшими каплями воды, блюда с мантами из перепелиных языков и стеклянные кувшины с ледяным гранатовым соком.

Мужчины, сидевшие за столом, молчали. Лишь изредка кое-кто позволял себе шепотом перекинуться с соседом несколькими словами.

Распахнулись двери. Собранно, быстрым шагом в столовую вошел Хафизулла Амин.

Все встали.

Амин направился к своему месту, оглядел присутствующих и кивком разрешил им садиться.

Лакей осторожно налил в его бокал гранатовый сок.

Лица гостей по большей части были подобострастными.

Амин держал в руке бокал, переводя внимательный взгляд с одного лица на другое, и его собственное было холодным и строгим.

Но сквозь эту холодную строгость мало-помалу начинало проступать выражение торжества.

– То, чего я так долго добивался, случилось, – негромко сказал Амин. – Советское руководство и лично Леонид Ильич Брежнев приняли решение о вводе советских войск в Афганистан для поддержания народной власти в ее борьбе с оппозицией!

Грянули аплодисменты, и присутствующие встали, продолжая аплодировать.

Каждый из них мог зримо представить, как невдалеке от узбекского города Термеза по мосту движутся колонны военной техники и тяжелые туши бронемашин заставляют содрогаться его опоры.