— А я не устал.

— Все равно мы ехали слишком долго. Сейчас дам тебе зубную щетку и полотенце. Помнишь, где туалет?

— Конечно. А ты тоже пойдешь спать, ма?

— Чуть позже. Посижу немного с Холли. Нам о многом нужно поговорить.

— А она похожа на тебя. Ты знаешь? Холли с удивлением посмотрела на него.

— Ну, немного.

— И этот малыш, Джимми. Как он меня стукнул, — Бретт хихикнул, вспомнив.

— Тебе не было больно?

— Не, — Бретт смотрел на кабинет Джима-старшего: пишущая машинка на столе, ксерокс, следы скоросшивателей, расставленных по алфавиту. В его взгляде была какая-то холодная оценка, которой она не понимала. — Что ты. Он еще маленький. Он ведь мой кузен?

— Да.

— Близкий родственник, — казалось, его это позабавило.

— Бретт, тебе понравились дядя Джим и тетя Холли?

— Она — да, а про него еще не могу сказать. Проигрыватель у него хороший. Только.., — он покачал головой с, неудовольствием.

— Что такое?

— Он так гордится, — сказал Бретт. — Как малыш игрушкой, понимаешь? Этим проигрывателем.

— Ну, он совсем недавно его купил, — сказала Черити. У нее стали зарождаться подозрения. Что Джо наговорил мальчику, когда отводил его в сторону перед отъездом?

— Холли сказала, что Джим с детских лет мечтал о нем. Именно о таком проигрывателе. Люди.., дорогой, люди покупают разные вещи, чтобы доказать себе, что они преуспели в жизни. Так мне кажется. И часто это то, что они не могли купить, когда были бедными.

— А дядя Джим был бедным?

— Не знаю, — призналась она. — Но сейчас они не бедствуют.

— Я только хотел сказать, что он не знает, что с ним делать. Понимаешь, он купил его и нанял людей, чтобы привезти его сюда, и чтобы наладить, и теперь говорит, что это его, но я.., не знаю, что-то тут не так.

— Хочешь сказать, что он не сделал его своими руками? — Хотя ее подозрения значительно возросли, голос оставался спокойным.

— Вот! Точно! Он его купил, и теперь это для него — как кредитная карта или…

— Он говорит, что это очень сложная конструкция.

— А папа сделал бы такую сам, — сказал Бретт как бы само собой разумеющееся, и Черити услышала, как где-то далеко внезапно захлопнулась дверь — не в доме, а у нее в сердце.

— Бретт, — сказала она, — не все люди могут заниматься ремонтом, как твой папа.

— Да, я знаю. Но дядя Джим не может сказать, что это его, только потому, что у него есть кредитная карта. Это не правильно.

Она внезапно разозлилась. Ей захотелось схватить его за плечи и трясти; заорать во весь голос, пока он не поймет правоту. Эти деньги Джим получил не за красивые глаза. Пока его любимый папа паял и клепал, прикладываясь между делом к бутылке, Джим Брукс учился на юриста, лез из кожи вон, чтобы получить диплом.

— Иди спать, — спокойно сказала она. — А то, что ты думаешь про дядю Джима, пусть останется между нами. Но.., попытайся понять его, Бретт. Не суди так сразу.

Они прошли через гостиную в кухню, где Холли приготовила какао для них. Джим-младший и крошка Гретхен уже спали.

— Ты дозвонилась? — спросила Холли.

— Нет. Похоже, он сидит у своего друга. Завтра еще попробуем.

— Хочешь какао, Бретт?

— Да, спасибо.

Черити наблюдала, как он садится за стол. Он положил на стол локоть и быстро отдернул, вспомнив, что это невежливо. Сердце ее наполнилось любовью, и страх как будто отошел.

«Время, — подумала она. — Время и перспективы. Дать ему это. Иначе ты потеряешь его».

Но сколько у них времени? Всего неделя, и он вернется назад, под влияние Джо. И когда она села напротив и тоже попросила налить ей какао, в уме у нее снова возникла мысль о возможном разводе.

В ее сне пришел Вик.

Он просто подошел к «пинто» и распахнул дверцу. На нем был его лучший костюм, серая тройка (она всегда говорила, что в ней он похож на Джерри Форда, только с волосами). «Выходите, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Пора домой, пока не настало время вампиров».

Она попыталась предупредить его, сказать, что пес бешеный, но не могла найти слов. И внезапно из темноты вышел Куджо с опущенной головой, рычащий.

«Осторожно! — попыталась она крикнуть. — Он убьет тебя!» — но крик ее был беззвучен.

Но прежде, чем Куджо успел бросится на Вика, тот повернулся и ткнул в него пальцем. И тут же шерсть Куджо опала, как сухие листья. Его красные глаза выпали из глазниц и, как бусины, покатились по гравию. Нос разбился о землю, как черное стекло. Через миг возле гаража осталась только гора опавшей шерсти.