— Ищи в траве, — кому-то невидимому.

Потом снова пошел к ней. Она стояла неподвижно, все еще прижимал ладонь к горлу. Он прошел мимо поднялся по лестнице и скрылся.

Она повернулась, чтобы идти за ним, и вспомнила про соусник. Он стоял на столе, как лаконичный натюрморт. Она взяла его обеими руками — руки дрожали, — и убрала назад в шкаф. Потом постояла еще немного, слушал тяжелый стук своего сердца, и пошла за ним.

Она заглянула в дверь его комнаты, когда он уже лег. Он натянул простыню и повернулся на бок — его обычная поза во сне.

Внизу кто-то закашлялся, напомнив ей, что они в чужом доме. Она почувствовала, что уже скучает, и в эту минуту мысли о разводе показались ей совершенно нереальными, как детские фантазии.

Но почему пантомима кормления Куджо так ее испугала? «Куджо больше не голоден».

Она вернулась к себе и лежала в постели, пока не взошло солнце. За завтраком Бретт казался таким же, как всегда. Он не вспоминал про Куджо и не стал звонить домой. Поразмыслив, Черити решила забыть про это.

Становилось жарко.

Донна чуть приоткрыла свое окно — насколько осмелилась, — и перегнулась через Тэда, чтобы сделать то же с его окном. Тот она заметила желтоватый листок бумаги у него на коленях.

— Что это, Тэд?

Он посмотрел на нее. Глаза у него покраснели.

— Слова от Монстров.

— Дай посмотреть.

Он протянул ей листок. Лицо его казалось выжидающим, и она на миг испытала ревность. Она заботилась о нем, о его жизни, а он надеется на этот фокус-покус, который придумал его дорогой папочка. Тут же это чувство сменилось болью и злостью на себя. Кто, как не она, втравила его в это дело? Если бы она оставила его с няней…

— Я вчера положил их в карман, — сказал он, — когда мы уезжали. Мама, Монстр съест нас?

— Это не Монстр, Тэд, это всего-навсего собака, и, конечно же, он нас не съест. Говорю, скоро придет почтальон, и мы поедем домой. «И я говорила, что машина заведется, и что кто-нибудь приедет, что Кэмберы скоро вернутся…»

— А ты отдашь мне их?

В какой-то момент ей хотелось разорвать листок на мелкие кусочки и выкинуть их в окно, но она вовремя одумалась. Она отдала его Тэду и обеими руками вцепилась себе в волосы, испуганная и разозленная. Что это с ней? Почему она хочет, чтобы все было еще хуже? Что это?

Было жарко — чересчур жарко, чтобы думать. Пот заливал ей лицо, и она видела, что и Тэд сильно вспотел. Его волосы прилипли к черепу непонятными клочьями и казались темнее, чем на самом деле. «Надо бы вымыть ему голову», — подумала она рассеянно и опять вспомнила про шампунь «Не плачь», стоящий в полной безопасности на полке в шкафу и ждущий, когда кто-нибудь придет и выльет его в ладонь.

(не распускайся)

Нет, конечно. Нет никаких поводов распускаться. Все идет нормально, так ведь? Пса не видно. Уже больше часа. И почтальон. Уже почти десять. Почтальон скоро приедет.

Приедет и покончит с этим. Ничего что у них осталось только четверть термоса молока, и что утром ей захотелось в туалет, и она была вынуждена воспользоваться для этой цели маленьким термосом Тэда, и теперь в машине пахло мочой. Она швырнула термос в окно, слыша, как он разбился о гравий. Потом она заплакала.

Но все это неважно. Главное, что почтальон скоро приедет.., может быть, он уже в пути в своей маленькой бело-синей машине. Уже скоро. Она отвезет Тэда домой, и они поднимутся наверх и будут мыться и отдыхать, но сперва она достанет с полки шампунь и вымоет волосы, сначала Тэду, а потом и себе.

Тэд опять читал написанное на листке, беззвучно шевеля губами. Конечно, он не читал; читать он научится года через два («если мы выберемся отсюда», — подсказал предательский голос); просто повторял на память. Почтальон. Где этот чертов почтальон?

— Мама, может быть, машина заведется?

— Дорогой, я боюсь пробовать. Аккумулятор сел.

— Но мы же все равно здесь сидим, — капризно сказал он. — Что с того, сел он или нет, раз мы здесь сидим! Попробуй!

— Не приказывай мне, а то получишь по попе! Он отстранился, услышав ее сердитый окрик, и она снова обругала себя. Он устал.., кто в этом виноват? И он был прав. Это и вызвало у нее гнев. Но он не понимал, что единственная причина, по которой она не хочет заводить машину — это боязно привлечь внимание пса.

Она безнадежно повернула ключ в зажигании. Мотор медленно, протестующе, зафыркал, но искра не проходила. Она выключила зажигание и нажала гудок. Он сипло прохрипел, но этот звук уже вряд ли кто-нибудь мог услышать, даже из того дома у подножия холма.

— Ну вот, — сказала она свирепо. — Доволен? Вот и все.

Тэд заплакал. Это началось, как в раннем детстве: рот скривился, слезы покатились по щекам еще до того, как раздались первые всхлипывания. Она обняла его, попросила прощения, говорила, что ей тоже плохо, что скоро приедет почтальон, и они поедут домой, думая при этом: