– А это детектив Рубен Монтойя, мой напарник.

– Рубен Д. Монтойя. Меня обычно называют Диего, – добавил он.

Бенц поднял бровь. Диего. С каких это пор? А... с того момента, как в кабинет вошла красивая женщина. Монтойя, может, и говорил о ней как о чокнутой, но интересовался ею. А как же иначе – это был его modus operandi [3] всякий раз, когда рядом появлялась привлекательная особа. Состояние ее ума, очевидно, не имело ни малейшего значения. И он, по-видимому, совершенно забыл о своем вчерашнем заявлении, что встречается только с одной женщиной. Монтойя просто не мог пропустить ни одной красотки.

Оливия едва удостоила Монтойю взглядом, в то время как Бенц протянул ей руку.

– Я читала о вас в «Тайме», – сказала она.

Прекрасно. Еще одна горожанка, которая думала, что он настоящий герой. К ее чести, она смотрела прямо на Бенца и не обращала ни малейшего внимания на заигрывания Монтойи. Она пожала ему руку. Хватка у нее была на удивление сильной.

– Нельзя верить всему, что читаешь.

– Уверяю вас, я и не верю.

Жестом он пригласил ее сесть.

– Итак, о чем вы хотели поговорить со мной?

– Об убийстве.

По крайней мере, она не ходила вокруг да около. Он вытащил блокнот из-под стопки наполовину законченных рапортов.

– Кого?

– Женщины. – Она плюхнулась на стул, и он заметил темные круги у нее под глазами, маленькие морщинки в уголках рта. С ее появлением в кабинете слабо запахло жасмином. – Я не знаю. Он называл ее Сесилия, но она сказала, что ее зовут по-другому... она так и не сообщила ему свое настоящее имя.

– Не сообщила кому?

– Убийце, – ответила женщина, смотря на него так, словно он был тупым как пробка.

– Минутку. Давайте начнем сначала, – сказал он. – Вы видели, как убивали женщину, верно? Вы были там? – спросил он.

Она помедлила с ответом.

– Нет.

– Нет?

– Но я это видела.

Замечательно. Хорошее начало дня. Бенц щелкнул ручкой.

– Где произошло убийство, мисс...

– Бенчет. Меня зовут Оливия Бенчет. Я не знаю, где это случилось... но я видела женщину лет двадцати пяти, ее убивали. – Оливия побледнела и тяжело сглотнула. – У... у нее светлые волосы, доходящие до плеч, голубые глаза, несколько веснушек и... лицо, напоминающее по форме сердечко. Она худая, но не тощая... в... хорошей форме, словно она занималась физическими упражнениями или... о, боже. – Оливия закрыла глаза, судорожно вдохнула, затем медленно выдохнула. Мгновение спустя она открыла глаза и, казалось, стала спокойнее. Запах жасмина снова стал дразнить его ноздри.

– Так, так, секундочку. Давайте уточним. Вы слышали, как он произносит имя женщины, и вы видели, как он ее убивает, но вас там не было? – Черт. Губы Монтойи, который предсказывал нечто подобное, начали растягиваться в широкой улыбке Чеширского кота, словно говоря, что он так и знал.

– Да.

– Это было записано на пленке?

– Нет, – ответила она, затем быстро добавила: – Наверное, мне нужно кое-что объяснить.

Хорошенькое начало. Она наклонилась вперед и потом, словно пытаясь что-то схватить, она разжала и сжала пальцы на руках. Ну вот, – подумал Бенц. – Вроде бы ясно, что всё это глупости, но она будет пытаться убедить нас, что эта шокирующая история чистая правда. Вне всякого сомнения, как и говорил Монтойя, она была самой настоящей чокнутой.

– Я могу видеть некоторые события незадолго до того, как они случаются. Они всплывают у меня в сознании несмотря на то, что меня там нет. Я знаю, это кажется странным, даже каким-то безумием, но это правда.

– Вы телепатка. – Или скорее психопатка.

– Не знаю, можно ли меня так назвать. Мне кажется, что я в некоторой степени обладаю экстрасенсорным восприятием.

– В некоторой степени?

– Оно появляется и исчезает. Этой ночью, когда я спала, все казалось очень реальным. Я имею в виду, я была там.

Черт возьми, все лучше и лучше. Она, оказывается, спала. Отлично.

– Значит, вы спали.

– Это был не просто сон.

– И что, все ваши сны сбываются?

– Нет. Конечно, нет! – Она взмахнула руками. – Я уже говорила вам, я понимаю, что это кажется безумием, но просто выслушайте меня, ладно? И, пожалуйста, не принимайте поспешных решений. Говорю вам, эти «сны», если хотите их так назвать, другие. Я не могу этого объяснить. Они выходят за пределы реального. И сюрреалистического.

Я в этом и не сомневаюсь. Внимательно глядя на нее, Бенц потер шею. Она говорила с такой убежденностью. Она не лгала и до последнего слова верила во все, что ему рассказывала.

– Я проснулась и все еще чувствовала запах дыма, ощущала жар, слышала ее крики о помощи. Я имею в виду, я была там. Не физически, а...

– Духовно? – предположил он.

Монтойя тоже решил поучаствовать.

– Ментально. Или телепатически.

– Можете объяснять это как угодно, – произнесла Оливия, начиная сердиться.